Лунное пробуждение
Шрифт:
– Смеешь утверждать это после всех оскорблений в наш адрес? Ты и есть самый настоящий враг. Мало того что вождь Синклеров выбрал тебя в жены, так вдобавок ты еще и англичанка. Выходит, не просто враг, а дважды враг.
Слова хлестали и обжигали, безжалостно разрушая хрупкие остатки душевного равновесия.
Едва Эмили переступила границу Хайленда, как ее окружила ненависть – одна только ненависть. Слова Ульфа не оставляли сомнений: в клане Балморалов предстоит испить чашу еще более горькую, чем у Синклеров. Хватит ли сил, чтобы выдержать мучения?
В
Здесь, на севере Шотландии, вокруг оказались жестокие люди. Они считали, что чужестранка недостойна даже презрения. Лахлан и тот не упускал случая продемонстрировать раздражение. Его резкий тон обижал больше всего на свете, хотя и непонятно почему; ведь Эмили только что познакомилась с этим необычным человеком и никак не могла назвать его любезным, приятным, а уж тем более обаятельным.
В довершение всего Кэт винила ее в возможной гибели брата. Трудно было проследить ход мысли подруги, но ведь здесь, в Хайленде, все казалось совершенно иным и непонятным. Ясно было лишь одно: еще одного косого, укоризненного взгляда выдержать не удастся. Трудно признать себя виновной в том, что родилась на свет.
Эмили повернулась и пошла. Она и сама не знала, куда направляется, да это и не имело значения. В замок, в несокрушимую крепость на скале, идти совсем не хотелось. Что там ждет, кроме злобы и презрения? Эмили вспомнила неприступную каменную стену, пронзающие небо узкие башни… Страшно, одиноко, печально…
В замке не будет Кэт, которую она считала почти сестрой. Уже решено: ее уведет с собой Друстан.
Постепенно мысли изменили направление, и все волнение сосредоточилось на судьбе милой шотландки. Как отнесутся к новенькой женщины враждебного клана? С тем же презрением, с каким Синклеры встретили ее, Эмили? Или с искренней симпатией, с которой приняли Сусанну? Оставалось лишь надеяться на лучшее. Сама же она ни за что не пойдет в замок – достаточно унижений!
Больше того, она никуда не пойдет по чужому приказу, Хватит, довольно! Она исчезла в лесу, и Талорк не сможет отослать ее домой. А это означает, что Абигайл не угрожает брак с грубым горцем. Да, именно так. Не слишком сладкая жизнь в доме отца все равно несравнимо лучше тошнотворных предрассудков Хаиленда. А о том, что случится, едва глухота сестры даст себя знать, страшно даже подумать.
Эмили споткнулась, однако сумела удержаться на ногах. Все вокруг утонуло в тумане: слезы застилали глаза. Нет, она не будет плакать. Ни за что и никогда. А слезы выступили всего лишь от холода.
За спиной раздались голоса. Приближались воины. Убежать, скрыться! Эмили пошла быстрее.
Однако вскоре на плечо легла рука.
– Остановитесь-ка, леди Синклер.
За спиной прозвучал голос светловолосого солдата. Эмили не знала его имени, да и не хотела знать. Не хотела знать
Эмили сделала еще несколько шагов, однако рука сжала крепче.
– Вам придется пойти со мной.
– Ни за что! – Она вырвалась и бросилась вперед. Воин не отставал, и Эмили побежала еще быстрее – то и дело вытирая слезы, чтобы хоть что-нибудь видеть вокруг. Накидка зацепилась за куст и порвалась. Подол платья пришлось поднять и держать в руке. Быстрее, быстрее – ноги уже почти не касались земли. Убежать, только бы убежать!
Воин снова схватил за плечо.
Эмили не думала что делает, а действовала, подчиняясь вечному инстинкту самосохранения. Наклонилась и подняла с земли какую-то палку. Не выпрямляясь, ударила врага между ног – так учил защищаться отец.
Воин взвыл, словно ошпаренный кот, схватился рукой за чувствительное место и с искаженным от боли лицом упал на колени.
В горячке Эмили даже не почувствовала раскаяния. Просто понеслась дальше, еще быстрее. Только бы скрыться в лесу, прежде чем поймают снова! Если догонит Ульф, то наверняка выместит всю злость – несмотря на приказ Лахлана не трогать пленницу.
Ульф ненавидел ее. Ненавидел так же яростно, как и все другие горцы Хаиленда. Кроме Кэт. Пусть же милая Кэт будет счастлива с Друстаном.
– Остановись, Эмили!
Да, так звучал голос Лахлана. И все же не хотелось подчиняться даже этому всесильному голосу. Если она послушается, вождь уведет ее в каменный замок на скале, и там ненависть клана сотрет ее сердце в порошок.
– Эмили!
Она заставила себя бежать еще быстрее, и все же в нескольких футах от края леса упала, сбитая мощным толчком сильного пружинистого тела. Борьба оказалась бесполезной, сбросить груз так и не удалось. Напрасно беглянка извивалась и брыкалась. Наконец, окончательно обессилев, затихла.
Лахлан откатился в сторону, перевернул ее на спину и лишь после этого поднялся на ноги.
– Почему ты убежала? – В глазах пылала ярость и металась бешеная страсть погони, а голос казался тверже камня.
Он тоже ненавидит ее?
– Пожалуйста, отпустите.
– Но куда, глупая женщина? Тебе некуда идти. Неужели не понимаешь?
Запах моря напоминал, что путь назад отрезан. Значит, оставался лишь лес.
– В лес. Хочу уйти в лес.
– Может быть, ты и впрямь настолько глупа? В лесу дикие звери. Не страшно?
– Но они хотя бы не будут меня ненавидеть. Прошу, Лахлан! Не могу жить в замке… не хочу встречаться с вашими людьми.
– Выбора нет.
Эмили поднялась на колени и отодвинулась в сторону.
– Еще раз убежишь, и я запру тебя в самой высокой башне. Дверь будет открываться лишь для того, чтобы ты не умерла с голоду.
Эмили стремительно вскочила на ноги и снова бросилась вперед. Через четыре шага ее схватили сильные руки. Что ж, иного трудно было ожидать.
Лахлан повернул пленницу лицом к себе и смерил странным, совсем не злым взглядом.