Лунное пробуждение
Шрифт:
Нет, конечно, он все прекрасно слышал. Сердце Эмили переполнилось сочувствием, хотя вряд ли Балморал в нем нуждался. Тяжко сознавать, что родной брат – закоренелый предатель и убийца. И все же Лахлан стоически выдержал свидетельство Талорка. Скрывал он чувства и сейчас.
Ульф оказался далеко не столь осторожным и предусмотрительным. Эмили увидела провокатора, едва ступила на подъемный мост. С перекошенным от бешенства лицом заручившись поддержкой нескольких воинов, тот ждал брата в нижнем дворе.
– Какого
Лахлан знаком приказал всем остановиться и в гордом одиночестве приблизился к Ульфу. Одного лишь пристального взгляда вождя оказалось достаточно, чтобы охранявшие его воины отошли в сторону.
– Единственный враг клана Балморалов стоит сейчас передо мной, – тоном ледяного спокойствия произнес Лахлан, остановившись в паре футов от брата. – Безумная жажда власти довела тебя до позорного убийства. Это ты убил одного из наших воинов – лишь для того, чтобы заманить меня в ловушку. Трусость не позволяет тебе сражаться самому!
– У меня вполне достаточно мужества, – процедил Ульф. – Но я обещал отцу, что никогда не оспорю твоего права оставаться вождем. Он считал, что я не способен руководить кланом, потому что во мне нет зверя. Но ведь волчье начало лишь затемняет разум! Ему казалось, что ты его истинный последователь. Но на самом деле я похож на отца куда больше, чем когда-нибудь удастся походить тебе!
– Ты унаследовал его вспыльчивость, но вот ни сила, ни ум к тебе не перешли.
– Грубая ложь! Я обладаю всеми качествами, которые должен иметь сын вождя. Просто он судил меня лишь по реакции тела на полнолуние!
– Отправляйся в большой зал, – приказал Лахлан. – Там объяснишь мотивы предательства.
Ульф лишь презрительно хмыкнул.
Лахлан совершил короткое, молниеносное движение – настолько быстрое, что Эмили даже не успела заметить. Увидела лишь, что Ульф оказался на земле – без сознания.
– Отнесите в большой зал, – обратился вождь к двум воинам. Они тоже пришли с озера: вместе с Друстаном скрывались в зарослях, пока Лахлан выяснял отношения с Талорком.
Те быстро бросились выполнять приказание, а вождь тем временем поинтересовался у охранников Ульфа, с кем они – с ним или с предателем клана. Воины тут же упали на колени и принялись сбивчиво объяснять, что Ульф призвал их обманом: сказал, что господину срочно необходима помощь. Лахлан поверил и милостиво отпустил невольных соучастников.
Потом направился в большой зал и приказал, чтобы помещение покинули все, кроме криктов. Из людей остались лишь Эмили и Ульф. Дверь должна была охраняться снаружи, причем тоже исключительно криктами. Теперь Эмили поняла, почему вождь решил провести схватку в замке: он преданно охранял секреты волчьей стаи. Вожаки заботились об этом уже больше ста лет – с тех самых пор, как древний народ пополнил состав кельтских кланов.
Когда через несколько
Эмили и Кэт встали между Друстаном и Ангусом. Крикты Синклеры оказались за их спинами. Двое криктов из клана Балморалов с обеих сторон охраняли Ульфа. Провокатор с ненавистью взглянул на подруг.
– Что здесь делают женщины?
– Твое предательство перевернуло их жизнь. Так пусть услышат, что ты скажешь в свое оправдание.
– Не собираюсь оправдываться перед тобой.
– Собираешься или не собираешься, а я твой господин. Так что придется!
– Только потому, что отец защитил тебя своим словом.
Лахлан покачал головой:
– Ошибаешься. Взяв с тебя обещание не противостоять мне, отец прежде всего защищал твою жизнь. Но ты так до сих пор ничего и не понял. Предпочел добраться до власти с помощью вероломства и коварства. Велика ли честь в отрицании воли отца и в попытке убить меня руками Синклера?
– Куда больше, чем в захвате власти младшим братом в обход старшего.
– Отец назначил преемником меня. Такова его воля.
– Воля оказалась ошибочной! Править должен был я!
– Почему? Что ты мог сделать для клана, чего не сделал я?
Ульф не нашелся с ответом и лишь сверлил брата диким взглядом, словно пытался уничтожить на месте.
– Ты виновен в убийстве.
– А ты веришь словам врага, а не словам брата?
– Но ты даже не отрицал предательства.
– Потому что знал, насколько это бесполезно. Понял, едва увидел, как вы вместе возвращаетесь с озера. И не сомневаюсь: будете поддерживать друг друга как братья-оборотни, даже против кровного брата.
Лахлан болезненно сморщился.
– Так что же, теперь ты намерен отрицать, что замышлял против меня убийство? И даже то, что убил мальчика-воина?
– А ты поверил бы мне, если бы я попытался это сделать?
– Нет. – Безоговорочный, окончательный приговор услышали все, кто стоял вокруг. – Для этого мне слишком многое известно.
– Так зачем же напрасно тратить силы? – Ульф держался прямо и гордо, а на лице застыло выражение ненависти и презрения. – Ты заслуживал смерти… как и тот молодой воин. Когда-нибудь он стал бы военачальником – таким же, как Друстан. А я, твой брат?
– Но ведь ты отверг пост военачальника.
– Потому что служить обязан ты мне, а не я тебе. Слишком унизительно!
– Итак, по-твоему, ты – убийца и лжец – должен стать вождем?
Обвинения прошли мимо Ульфа. Казалось, он не усматривал в собственных действиях ничего предосудительного.
– Я Балморал и сын нашего отца. Так же как и ты.
– Если я вызову тебя на поединок, станет ли это нарушением данного отцу обещания?
– На каком же основании ты готов меня вызвать? – презрительно уточнил Ульф.