Львиной Тропой. Пульс
Шрифт:
Я убрал руки в карманы и сосредоточился на их нахождении там. Не хватало ещё при ней не заметно для самого себя выхватить оружие. Я ведь знаю почему мне так этого хочется.
– Матрона… Мама Иди, – начал я. – Скажите… Вы, то есть Ультимеция, дважды называли меня «кровавым». Я сначала подумал что это просто эпитет, но теперь мне так не кажется.
– Не тебя, Скволл, – Эдея смотрела мне прямо в глаза страдальческим взором. – Не тебя, мой мальчик. Вот его, – она аккуратно коснулась пальцем моего виска. – Его она так называла. Все Дочери Хайна имеют некие общие воспоминания, самые яркие, которые могли отпечататься за всю историю этого мира. Узнать их можно отовсюду,
– Он противостоял колдуньям, – произнёс я. – Делал то же, что и мы.
– Когда горит твой дом, как ты поступишь? Будешь сбивать пламя или начнёшь рушить стены? – Эдея внимательно смотрела на меня.
– Я понял.
Хотя я не уверен что полностью. Мы также, как и они, развязали войну. Также, как и они, убивали всех кто встал на защиту волшебницы. Или почти всех. Мы не праведники, мы – солдаты. И на наших руках достаточно крови. Когда загорелся наш дом, как мы поступили?
– Но он был всего лишь инструментом. Этот маяк, – я указал на возвышающуюся башню. – Вы не разрешали нам к нему ходить. Там был кто-то. Кто отпугивал тварей всё то время, что мы были здесь. Он связан с тем, кто в моей голове, так ведь?
– Да, Скволл, – печально кивнула Эдея. – На вершине того маяка нашёл себе пристанище тот, кто создал твоего Хранителя, сделал его самым большим страхом волшебниц. Несчастное и обозлённое существо. Одинокое.
Эдея замолчала. Я не знал зачем завёл этот разговор. Возможно, чтобы отвлечься от тягостных мыслей касаемо принцессы. А может и потому, что стал замечать за собой некую кровожадность, чрезмерную как мне казалось. И это желание выхватить ганблейд… Сейчас я верю, что Сирена Квистис была права в своё время – надо мной пытается взять контроль сущность в моей голове. Тьма. Никакого вмешательства в моё сознание, никаких требований. Просто, молча и ненавязчиво он пытается делать то, что делал в своё время – убивать. Моими руками.
– Скволл, дитя моё, – произнесла волшебница. – Я буду с тобой откровенна: ни при ком из вас четверых мне не было так страшно, как сейчас, когда я стою перед тобой. Будь осторожен, не позволь ему взять над собой верх. Он не остановится, он уже не знает что такое пощада. Ему всё равно за что наказывать Дочерей Хайна, сам факт нашего существования для него уже повод для кары. Но вместе с этим я и рада, что он с тобой. Ультимеция отступила, испугавшись его. Она прекрасно знала кто он такой и какова его слава. Если я опять окажусь в её власти – дай ему волю, не сдерживайся…
– Вы сказали при нас четверых: это я, Зелл, Квистис и?
– И Сид. Его сущность, Дьяболос, был одним из восьми членов Круга Равных. Возможно, самый лояльный из всех них.
– Давайте вернёмся в Сад, – предложил я, указывая рукой Маме Иди дорогу. Следуя за её спиной, я старался следить за руками. Хранитель ничего не говорил, не требовал. Тьма не шевелилась, но я чувствовал как моя рука пытается нащупать рукоять клинка…
– … Таково наше положение дел. Волшебница Эдея более не представляет для нас опасности, она жива, но нейтрализована. Запрещаются любые посягательства на её жизнь. Завтра утром мы снимаемся со стоянки и отправляемся на поиски Эллоны, это наша первостепенная задача. После мы найдём способ нейтрализовать Ультимецию. На этом всё, – я отложил микрофон интеркома в сторону.
Теперь,
В дверях я столкнулся с Крочетти.
– Как беседа с мамой? – спросил он, выходя из палаты Риноа.
– Всё в порядке. Эдея пришла в себя.
– А я сразу сказал Сиду что его Иди не может творить то, что мы видели, – произнёс Дино. – Это совсем на неё не похоже, совсем не тот у неё характер. Захотела бы она власти – в лёгкую могла её взять давным-давно и никто бы не пикнул, но Иди не такая, да… – декан взглянул на моё лицо. – Ты к этой милой девушке? Она без изменений.
– Её зовут Риноа.
Дино вздохнул, прислоняясь спиной к стене.
– Хочу кое-что тебе рассказать. Когда-то давно я встретил женщину. Невероятную во всех отношениях. Красивую, умную, ласковую и нежную. Но что-то меня испугало. Возможно, я так дорожил своим образом жизни, что не хотел что-либо менять. Я испугался перемен в своей жизни, отступил, убежал, разбив её сердце… Я был молод и глуп, сейчас я это понимаю. После я видел много красивых женщин, но такую, как она, больше так и не встретил. Мой разгульный образ жизни был хорош, но хорош он был именно тем, что должен был когда-то прекратиться. И он прекратился, а я так и остался ни с чем. Вернуться к той женщине было бы глупо и неэтично с моей стороны, я причинил ей так много боли, не думаю что она бы меня приняла, да и не заслуживал я этого. Своё счастье я упустил.
– И к чему это вы ведёте?
– Я должен был рассказать тебе это намного раньше, – усмехнулся Дино. – Но ты не был готов слушать… Что имеем – не храним, потеряв – заплачем. Старая гальбадианская поговорка. Просто не упусти свой шанс на счастье в следующий раз, если он тебе вообще выпадет. А вообще, не обращай внимания на старого маразматика! – Дино махнул рукой. – Пойду я, не буду загружать тебя своими старческими баснями. И да, не советую спать на местных стульях. Они не удобные, не выспишься, а силы тебе ещё понадобятся.
Риноа лежала всё также неподвижно. Как и сказал Крочетти, без каких-либо изменений.
Подвинув стул ближе к койке, я сел рядом с ней. Сняв перчатку, я взял её ладонь в свою руку. По-прежнему холодная. Что же с тобой произошло и как мне это исправить?..
Мы встретились впервые в Саду, на нашем Фестивале. Потом в Тимбере. Да, между нами зачастую возникали недопонимая, но со временем это изменилось. Я помню как ты смотрела на меня. Помню как ты очаровательно улыбалась при каждой встрече наших глаз. Я зачастую вёл себя недружелюбно, даже резко порой, но ты терпела это, а если и злилась, то всегда недолго… Я всё бы отдал чтобы ты ещё раз на меня так взглянула, улыбнулась мне. Произнесла моё имя…
Риноа оставалась неподвижной. Сжимая её холодную ладонь, я чувствовал как вместе с этим сжимается моё сердце. Что имеем – не храним… Как нельзя кстати эта присказка звучала. Что же мне теперь делать? Хотя бы намёки на призрачный шанс тебе помочь. Где-то я слышал, что если разговаривать с впавшим в кому человеком, то он всё будет слышать и может быть даже очнётся.
– Риноа, – тихо позвал я её. – Ты слышишь? Риноа, проснись, пожалуйста…
Хранитель в голове зашевелился, следом за этим я услышал давно забытый, но знакомый, едва различимый, звон колокольчиков. Звон быстро перерос в нарастающий гул. Тьма в голове колебалась, в этот раз стараясь противиться вмешательству, но отправке в Мир Грёз были нипочём возмущения моего Хранителя, пусть он и был Бичом Хайна…