Любовница года
Шрифт:
Или мешало?
Артемьев, в дополнение к своему хамскому нраву, наверняка был еще и мстительным, чему я лично нисколько бы не удивилась. И Катя могла опасаться, что даже если она уйдет из коттеджа, ее не оставят в покое.
Но в отличие от Натальи, у Кати имелись знакомые, подходящие для рискованных операций.
«Раньше она не была такой» – так, кажется, сказал Дима? Что это может означать? Только одно: он был знаком с Катей до того, как она познакомилась с Артемьевым. Катя была знакома с Димой, Дима дружил
Неизвестно, насколько близко общались Дима и Катя. Вполне возможно, что не очень близко, если она ушла в коттедж. А вкусив сладкой жизни наложницы беспардонного хама, Катя, вероятно, изменила приоритеты. Теперь она и рада была бы вернуться к прежней жизни, но… Артемьев уже считает ее своей неотъемлемой собственностью и на малейшее проявление самостоятельности реагирует неадекватно.
Между тем верные друзья не оставляют девушку на произвол судьбы. Вова устраивается охранником к Артемьеву, кажется, сразу после того, как Катя переезжает в коттедж, и, если верить утверждениям Милы, всячески опекает девушку.
Вова – друг Димы, а Дима положил на Катю глаз. И благородный рыцарь заботится о чужой даме сердца исключительно по-дружески.
Так или иначе, Дима в курсе всего, что происходит в коттедже, и знает, что любимой приходится несладко. В какой-то момент Катя дает понять, что не прочь изменить свою жизнь. А тут как раз грядет конкурс красоты, итоги которого, конечно же, будут отмечать. Друзья собираются и составляют план…
Впрочем, возможно, план возник уже во время конкурса красоты, как раз в связи с происшествием, случившимся на нем… Все может быть.
Но меня заботит другое. Исполнитель, скорее всего, именно Дима, а на него у меня нет ничего. Видеозапись? Ее можно трактовать как угодно. Тем более что ничего особенного в клубе и не говорили. Фамилий и адресов не называли, про орудие убийства не поминали.
Как же мне поступить?
Времени у меня было не так уж много, а собрать доказательную базу на Диму – проблематично. Ну, поезжу я за ним, послежу. Узнаю, что это за «точки» и для чего ему знакомая девушка в налоговой. Что это даст относительно убийства?
Нет, это путь длинный и, похоже, бесперспективный. Надо придумать что-то другое.
Впрочем, слежка, разумеется, не отменяется. Но на чем ездит Дима, мне неизвестно, и выйти на него я могу только через Вову, который должен к нему заехать вечером. А для этого я сию же минуту должна прыгнуть в машину и ловить черный «Ниссан» у стрелкового клуба, поскольку лишь там смогу я поймать Вову.
Как ошпаренная выскочила я из-за столика и помчалась к машине.
«Если Вова уже уехал…» – мне даже додумывать не хотелось эту мысль.
Я, разумеется, всегда могла спросить у Милы адрес интересующего меня товарища, но спрашивать означало бы показать, что товарищ меня
Я гнала, как могла, по переполненным городским улицам и, добравшись наконец до клуба, с облегчением выдохнула, когда увидела, что «Ниссан» на месте.
Теперь предстояло ждать.
«Забавно будет, если Вова собирается ехать к Диме непосредственно отсюда. Тогда часа три увлекательного сидения на месте мне обеспечены».
Чтобы время не проходило впустую, я вновь занялась размышлениями и анализом недавно полученной информации.
Что там еще они говорили? Не надо сообщать Миле, что Катя – с Димой, чтобы не «подставить» его? Что ж, вполне понятно. Катя – любовница убитого, и если узнают, что Дима завязан с Катей, могут сделать совершенно ненужные логические выводы. Еще что-то про коров и кур… Что это за бизнес, интересно, такой?
Коровы… Хм… А у Артемьева – перерабатывающее молочное производство…
Тьфу ты черт! Да что это я туплю сегодня!
Прямым текстом друзья называли Диму «крестьянином», а до меня все никак не дойдет. Бритому ежу понятно, он держит что-то вроде фермы где-нибудь неподалеку, в области, и ему (как и мне недавно) необходимо сбывать молоко. А у Артемьева, как я только что проницательно отметила – перерабатывающее производство. Готова поспорить на что угодно, Дима познакомился с Катей так же, как и Ашот.
Если Дима приезжал к Артемьеву сдавать молоко, наверняка видела его не только Катя… Эх! Как жалко, что не могу я сейчас сорваться! Должна сидеть тут как привязанная.
Впрочем, ладно. Попробуем сосредоточиться на чем-нибудь более продуктивном, чем бесплодные сетования.
Предположим, что уже сегодня вечером я буду знать, где живет Артемьев. Что дальше? По поводу бесперспективности слежки я уже думала. А в чем перспектива? Что у меня есть? Вот, я знаю, где он живет, и пришла в гости. Что могу я сказать, чтобы заставить его думать, что он в ловушке и отступать некуда? Чтобы он дал признательные показания. Не предполагая, разумеется, что говорит на диктофон. Чем мне спровоцировать его?
И, перебирая варианты, я уныло констатировала, что провоцировать нечем.
Если тут замешаны «чуйства», о том, что Дима сольет Катю как заказчицу, не приходится и мечтать. Самое большее, на что я могла бы рассчитывать, это то, что каким-то неведомым образом удастся «взять на понт» самого Диму и он расскажет, как совершил это преступление.
Хотя… хотя для этого ему, похоже, придется все-таки кое-кого слить. Ведь о том, что Артемьев поедет в ту ночь к себе домой, он должен был от кого-то узнать. Следовательно…