Мальчик-Которого-Нет
Шрифт:
[image_21064|center]
Рональд Уизли
8
Месяц жизни в особняке пролетел незаметно. Я листала учебники, тренировалась писать пером и продумывала план на первое время в школе. Заучивать школьную программу в мои планы не входило совершенно. Хотя, казалось бы, ответственный попаданец должен знать и уметь все и вся. От кулинарии до строительства космического корабля! Что там говорить про учебники за первый курс Хогвартса! Но мне претила идея впечатлять преподавателей. Оставим эту роль Грейнджер. Мне хватит и среднего уровня. Гораздо больше времени я тратила на поиск полезных книг в
Через день я спускалась в ритуальный зал и сцеживала на алтарный камень немного крови. Чем дольше я это делала, тем быстрее заживали мои ранки, тем лучше себя чувствовала. Да и на дом мои манипуляции действовали. К магическому освещению и работающей канализации прибавились включившиеся чары уборки, благодаря которым с видимых поверхностей исчез толстый слой пыли. А я еще четче стала видеть магические нити. Даже недолгое время чувствовала себя особенной, пока не вычитала случайно, что видеть магию, вообще-то, нормально. Почти все волшебники видят магические нити без каких-либо дополнительных манипуляций. Лишь магглорожденные, полукровки, носители ограничителей, сильных проклятий и печатей через одного этого лишены.
Ближе к сентябрю я закончила исследовать дом и прилегающую территорию и решила повнимательнее осмотреть домик Джеймса и Лили. Я не надеялась, что найду что-то полезное. Все же в доме родителей Харо уже кто-то знатно порыскал, вынеся все ценное.
Для начала я отыскала довольно много фотографий и колдографий как Лили и Джеймса, так и их друзей, родителей. А в маленьком потрепанном маггловском альбоме оказались детские фото Лили, ее сестры и Северуса Снейпа. Было странно рассматривать маленького невзрачного мальчика и осознавать, что он вырос в грозного профессора зельеварения. Я тогда еще подумала, что никому из друзей Джеймса и Лили не повезло в жизни. Они, конечно, не были в этом виновны, но близость к ним в том или ином виде задела каждого, даже Снейпа, с которым гриффиндорка разругалась еще в школьные годы.
Обойдя дом, в последнюю очередь я заглянула в детскую. Даже у меня, которую никак не затронула эта трагедия, наворачивались слезы при мысли, что именно в этой комнатке на глазах ребенка убили его мать.
Что-то заставило меня внимательно осмотреть детскую и заглянуть под матрас в кроватке. Там-то и обнаружилась тетрадь, которая сейчас лежала у меня на коленях.
Я погладила тетрадь по корешку, наслаждаясь шероховатостью кожи, и раскрыла ее на случайной странице. Дорога предстояла длинная.
Обнаружив тетрадь, я сначала разочаровалась. Но через мгновение поняла, что обнаружила самую ценную вещь, оставшуюся в доме. Ну-у… кроме многочисленных фотографий.
Их я собрала и перетащила в особняк, а там при помощи веревки и обычных бельевых прищепок соорудила настоящую стену памяти. Раз у меня нет живых портретов, то пусть будут хотя бы колдографии и фотографии. Жаль, что у меня лишь карточки чужих родителей и их друзей, а не настоящих близких.
Тетрадь же была дневником Лили. И раскрылась мне лишь после капельки крови на корешок. Защита дневника поражала сложностью. Даже мне, вроде как дочери, дневник был доступен лишь частично. Я не могла открыть его на определенной записи или пролистать. И за раз мне оказывалась доступна лишь одна случайная запись.
Первая заметка Лили, на которой дневник открылся, датировалась октябрем восемьдесят первого, а последняя на данный момент — ноябрем семьдесят первого. Но внешне тетрадка не казалась такой уж толстой, так что я списала все на чары. Или на леность рыжей гриффиндорки, раз за десять лет она не исписала и сотни страниц.
Для себя я решила, что не буду
Нынешняя запись относилась к первым дням учебы Лили на втором курсе, даже по почерку чувствовалось негодование владелицы дневника:
«Вот и начался новый учебный год. Я снова живу в одной комнате с несколькими девочками и вынуждена терпеть присутствие Блэка и его компашки в гостиной, в Большом зале и на занятиях. Только в этом году эти глупые мальчишки стали еще злее! Они не только задирают Сева, мне тоже достается. Поттер вздохнуть не может, чтобы не сказать какую-нибудь глупость или гадость. Хуже всего в гостиной. Там мне совершенно не дают проходу. Теперь все эссе пишу в Библиотеке.
Познакомилась с девочками-рейвенкловками. Оказывается, в Хогвартсе есть и другие студентки, кому нужна учеба, а не журнальчики и сплетни. Более того, мои новые подруги тоже считают программу обучения излишне упрощенной.
После бесед с девочками решилась обратиться к декану с просьбой о переводе на другой факультет. И что же? МакГонагалл на все мои аргументы только губы поджала и через день пригласила к директору! И уже Дамблдор два часа мне объяснял то, что можно уложить в несколько фраз: Как я могу предавать свой факультет? Это не по-товарищески. Нельзя поддаваться сиюминутным желаниям. Гриффиндор — лучший.
Всю лекцию я таращилась в одну точку, пытаясь понять, как личный выбор одной второкурсницы, имя которой большая часть львов вообще не знает, может повлиять на отношение к учебе всего факультета. Но, так или иначе, в перераспределении мне отказали. Да еще и сообщили о моей просьбе всему Гриффиндору. Теперь Блэк и его подпевалы зовут меня предательницей. Я же в отместку стала чаще ходить на дополнительные уроки к Флитвику и Слагхорну. А декану прямо в лицо заявила, что ее предмет мне более не интересен. Теперь Гриффиндор ежедневно недополучает баллы, ведь мне не хочется отдуваться за других!»
Хмыкнув, я оторвалась от чтения. Лили, оказывается, была не такая уж и милая, скромная и послушная девочка. Второй курс, а характер покруче гермиониного! Да и внушаемости поменьше будет. Жаль, что мне не суждено познакомиться с этой волшебницей.
Запись Лили вернула меня к размышлениям о выборе факультета. От этого решения зависело мое будущее на ближайшее время. И очень сильно зависело!
Я не планировала до скончания времен скрывать свой пол. Да и вряд ли выйдет. Прямо сейчас от разоблачения меня отделял мелкий возраст, общая убежденность магического населения и кардинально не девичья стрижка (как же жаль было обрезать волосы перед отъездом!). Но пройдет год или два — и, возможно, очертания фигуры станут более женственными. Тогда никакая мантия не спасет. А пока я собиралась пользоваться ситуацией. И знала, что мне за это ничего не будет. Так гласил толстенький справочник по законам магического мира. До малого совершеннолетия все волшебники были защищены и практически неподсудны. Устав Хогвартса, копия которого нашлась в собрании Поттеров, лишь усилил мою уверенность. Я же не собиралась никого обманывать. Просто... не планировала рассказывать правду и рассеивать чужую слепоту.