Манюшка
Шрифт:
Долго искали отца, всей округой ходили: кто в лес, кто в городе справлялся. В недолгих, после дождя в реке всплыл, страшный надутый. Мать Маши после похорон не переставала плакать, все у бога: «За что?» спрашивала. Не удержалась, перед зарей, в сенях на перекладине повесилась, грех великий приняла. Успокоилась, а о дочке малой не подумала.
Маша была маленькая годочков пяти, но весь ужас запомнила. Проснулась, а маменьки рядом нет. Позвала, поискала. Вышла в сени и за ноги ледяные ухватилась. Закричала со всей мочи, завыла. Слез бедное дитя выплакала много, с того времени речь у Маши напрочь
Единый раз Катерина на похоронах видела малютку, жалела, но в дом не взяла, у самой горя хватало.
Жить после смерти родителей сиротка у бабушки по отцовской линии осталась, вместе с семьей Василия дядьки родного: семеро по лавкам.
Работала не покладая рук сызмальства: дом мела, мыла, бельишко стирала, за малышами доглядывала, еду варила. Кусок хлеба честно отрабатывала.
Бабушка скоро померла, а девочка в семье осталась. Дядька полюбил, не обижал. Вот только его жена Анна – сварливая, жадная: для нее Маша, что заноза в пятке. В порыве злости и словом обижала, и пощечину или затрещину запросто могла дать. А причин для этого находилось немало: то одежда не простирана, то в избе холодно, вовремя не затопила, то малец в сырых пеленках лежит.
– Безрукая! – орала тетка, – Неумёха. Тебе только клопов давить, и то промахнешься!
Машенька стойкая, терпела, да и ответить не умела. Что с немой взять? К тому же сердцем к новым братьям и сестрам прикипела. Особенно к последышу Витюшке. Нянчила не хуже родной матери.
Понимала свою сиротскую долю. Идти-то больше некуда! Тетка кричит, надрывается, а все попусту. Всплакнет Маша в углу, вытрет слезы, да опять за работу.
Через десять лет, когда подросла, красавицей сделалась. Жизни совсем не стало, тетка бесилась все больше. Еще случай некстати вышел: паренёк стал под Машу клинья подбивать, на улице встречать-провожать. Однажды даже пряник печатный подарил. Такая красавица – большая редкость. Все молодцы заглядывались, головы заламывали.
Для Анны это последней каплей стало, рассвирепела: «Ты еще в подоле принеси, дармоедка проклятая!»
Не стесняясь пересудов соседей, злобная мегера вымещала гнев побоями и сквернословием.
Дядя решил отвезти племянницу в Берёзовку, от греха подальше. Знал, что тетка Катерина – добрая душа, не откажет.
Давно устал от постоянных скандалов. Женушка каждый день поедом ела, грызла почем зря. Не смог больше терпеть, сдался. Теперь стоял и ждал ответа. Катерина медлила – оно и понятно. Жила в поле – былина, а тут – подарок! Не сразу очухаешься.
Наконец, Катерина прервала молчание:
– Зовут, вроде Машей, позабыла я, видела-то последний раз малюткой? – спросила она.
– Машенькой, – отозвался дядька Вася, натужно улыбаясь.
Он был готов шаркнуть ногой, сделать поклон, если нужно, лишь бы сладилось.
– Милости прошу, девонька, – отозвалась женщина, обнимая свою новообретенную родственницу.
– Сердечная ты женщина! – похвалил Василий.
– Спасибо на добром слове!
– Тебе спасибо! Выручила!
– Пойдем в избу, передохни, перед обратной дорогой, – добродушно предложила старушка, показывая рукой на дверь.
– Тороплюсь, обратный путь неблизкий.
– Как ведаешь, тебе решать, настаивать не стану.
– Ну, раз все
Девчушка на ласковые слова отозвалась, всплакнула. Обняла на прощанье.
– Прости меня! – еще раз сказал он, опуская голову.
– Долгие проводы – лишние слезы! – отозвалась тетка Катерина, – иди Василий, не поминай лихом!
– Прощай Ермиловна, не держи зла!
Поклонился в пояс, снимая шапку.
– Прощай! Не упомню, не горюй!
С тяжелым сердцем поспешил к лошаденке, чтоб скорее добраться до дома. По уже оттаявшей дороге путь назад будет куда длиннее. Совершил свой грех, повесил камень на шею. Зато жена успокоится, перестанет стены криками сотрясать, может ласковее станет, почитай которую ночь одному спать приходится. Куда уж больше? Невмоготу!
– Но, пошла, зараза, – хлестнул кобылку по упругому крупу.
Лошадка, взбрыкнула, храпнула, и сошла с места. Телега хоть и немного, но стала легче – хозяин возвращался один. Вместе с ним ехали только темные думы.
Маша ступила на порог нового жилья, наклонилась, чтобы попасть внутрь. Ох, и низкий же проем, так и лоб можно расшибить с непривычки!
В избушке темно. Сквозь маленькие оконца свет едва проникает внутрь и освещает только переднюю часть. Половину всей избы занимает русская печь. На ней старая Катерина иногда спит, еду тоже на ней готовит. Топилась по – черному, чтобы согреться, надо дверь открытой держать, а то задохнуться можно. В избенке все пропахло дымом. В красном углу, как положено, иконы староверские для моленья, в моленную не ходила, дома богу молилась. Изо всей мебели: две лавки да стол. Из кухонной утвари лишь две миски, крынка глиняная, кружка, пара деревянных ложек. На полу – лежанка из соломенного матраса. Ни подушек, ни одеяла. Укутывалась тетка старым пальтецом, а под голову пиджачишко свернутый клала. Нищета голимая! Ни поесть, ни одеться!
Чистым дом не назовешь. Кругом: грязь, копоть. Лежак совсем старый, пыльный, солома затхлая, давно не меняная. Катерина не могла по стенам прыгать, пыль, паутину собирать – здоровья не хватало. Умом все бы сделала, а как начнет: одышка мучает, ноги подгибаются, беда, да и только.
Маша с сожалением осмотрелась вокруг. Стало чуточку страшно, что среди такой убогой обстановки, придется жить.
– Ну, немая, не глухая – это хорошо! – прервала раздумья новоявленная тетушка, – значит, меня слышишь. Поладим. Проходи, снимай, с себя, на гвозде возле двери вешай.
Маша кивнула в ответ, отыскивая вешалку.
– Разглядеть тебя охота. Да ладно, после! Счас, краюху дам, да квасу. Поешь и ложись на лавку. Потом все решим, – затараторила старушка.
Почему-то тетке Катерине вспомнилась деревенская юродивая. В Березовке, на другом конце проживала глухонемая женщина, которая не говорила и не слышала с самого рождения. Когда ей чего-то нужно было – громко мычала, махала руками. Со стороны виделась, как сумасшедшая.
Еще раз взглянула на племянницу и улыбнулась: Маша на умалишенную не похожа. Всему виной жуткий случай, когда мать в петле увидела. Просто в голове что-то отключилось разом. Кто знает, может, потом заговорит бедняжка?