Маски времени (сборник)
Шрифт:
— Р-р-р.
— Или поступить в Антигаллюцинативную полицию, чтобы помогать сохранять объективную реальность для…
— Г-р-р-р.
— Или вернуться в свой суд какой-то там инстанции и отдать свою бледно-розовую плоть на поругание судье Маттачайну…
— Б-р-р-р.
— Или, наконец, поступить так, как следовало тебе поступить с самого начала, — завербоваться в качестве курьера времени. Разумеется, ты не посмеешь этого сделать, ибо ты закоренелый неудачник, а неудачники всегда предпочитают выбирать наименее желанную для них альтернативу. Верно?
— Нет, Сэм.
— Вздор!
— Ты хочешь, чтобы я не на шутку рассердился?
— Нет, я просто тебя чертовски
— Обмазывайся сам, чудище ты человекообразное. Я даже пальцем не прикоснусь к твоей черной противной туше!
— О! В твоей уродливой голове бунтует агрессивная гетеросексуальность!
Он разделся догола и залил маслом свою машинку для натирания тела. Рычаги машины двигались кругами, как паучьи лапы, и полировали его черную кожу до лоснящегося глянца.
— Сэм, — сказал я. — Я хочу поступить на работу в Службу Времени.
5
ПОЖАЛУЙСТА, ОТВЕТЬТЕ НА ВСЕ НИЖЕПРИВЕДЕННЫЕ ВОПРОСЫ.
Фамилия: ДЖАДСОН ДЭНИЭЛЬ ЭЛЛИОТ ТРЕТИЙ
Дата рождения: 11 ОКТЯБРЯ 2035 ГОДА.
Пол (М или Ж): М
Гражданский регистрационный номер: 070-28-3479-ХХ5-100089981
Ученые степени: бакалавр: КОЛУМБИЙСКИЙ УНИВЕРСИТЕТ, 2055 г.– магистр: ТО ЖЕ, 2056 г.– доктор: ГАРВАРД, ЙЕЛЬ, ПРИНСТОН (незаверш.)
Рост: 1 метр 88 см
Вес: 78 кг
Цвет волос: ЧЕРНЫЕ
Цвет глаз: ЧЕРНЫЕ
Расовый индекс: 8,5 бел+
Группа крови: ВВ 132
Брачные отношения (перечень временных или постоянных брачных связей, в порядке регистрации и длительность каждой из них): В БРАКАХ НЕ СОСТОЯЛ
Признанные дети: НЕТ
Причина поступления на работу в Службу Времени (лимит — 100 слов): ПОВЫШЕНИЕ УРОВНЯ ЗНАНИЯ ВИЗАНТИЙСКОЙ КУЛЬТУРЫ, ЧТО ЯВЛЯЕТСЯ МОЕЙ ОСОБОЙ ОБЛАСТЬЮ ИЗУЧЕНИЯ; УГЛУБЛЕННОЕ ОЗНАКОМЛЕНИЕ С ОБЫЧАЯМИ ЛЮДЕЙ ПРОШЛОГО И ИХ ПОВЕДЕНИЕМ; СОВЕРШЕНСТВОВАНИЕ ВЗАИМООТНОШЕНИЙ С ДРУГИМИ ЛЮДЬМИ В ПРОЦЕССЕ ТВОРЧЕСКОЙ ДЕЯТЕЛЬНОСТИ; ИСПОЛЬЗОВАНИЕ РЕЗУЛЬТАТОВ СВОИХ НАУЧНЫХ ИЗЫСКАНИЙ ДЛЯ РАСПРОСТРАНЕНИЯ НЕОБХОДИМОЙ ИСТОРИКАМ ИНФОРМАЦИИ; УДОВЛЕТВОРЕНИЕ ОПРЕДЕЛЕННЫХ РОМАНТИЧЕСКИХ УСТРЕМЛЕНИЙ, СВОЙСТВЕННЫХ МОЛОДЫМ ЛЮДЯМ.
Фамилии ближайших родственников, работающих в настоящее время в Службе Времени: НЕ ИМЕЕТСЯ.
6
Очень немногое из всего вышеупомянутого имеет какое-либо значение. Предполагалось, что я буду хранить эту свою анкету как талисман, просто на тот случай, если кому-нибудь из бюрократов Службы Времени в самом деле взбредет в голову удостовериться в том, прошел ли я все
Сэм ожидал меня в приемной, докучая своими предложениями помочь, пока я корпел над заполнением своей анкеты. Когда я разделался со своими бумагами, он поднялся и провел меня по винтовой рампе вниз, в глубины здания Службы Времени. Приземистые роботы с головами в виде кувалды, тяжело груженые документами и различной аппаратурой, сновали мимо нас. В стене отворилась дверь, и появилась секретарша. Когда она оказалась рядом с нами, Сэм игриво ущипнул ее за грудь, и она с визгом пустилась прочь. Затем он неожиданно подтолкнул одного из роботов — очевидно, для того, чтобы им жизнь медом не казалась.
— Оставь надежду, всяк сюда входящий, — продекламировал Сэм. — Я, пожалуй, неплохо справляюсь с этой ролью, верно?
— С какой это ролью — сатаны, что ли?
— Вергилия, — ответил он. — Сочувствующий тебе пиковый туз ведет тебя в нижние сферы. Здесь надо повернуть налево.
Мы вошли в кабину скоростного лифта и долго, очень долго опускались вниз. Вскоре мы очутились в огромном помещении высотой метров пятьдесят, не менее, наполненном влажным воздухом, и прошли по качающемуся канатному мосту высоко над полом.
— А каким образом, — спросил я, — новичок, у которого нет поводыря, может отыскать верную дорогу в этом здании?
— Это трудная для него задача, — признал Сэм.
Мост вывел нас в ярко освещенный коридор, в который выходило множество безвкусно отделанных дверей. На одной из них каким-то древним шрифтом со множеством завитушек — настоящий антиквариат — было написано: «СЭМЮЭЛЬ ГЕРШКОВИЧ». Сэм прислонил свое лицо к щели сканирующего устройства, и дверь в ту же секунду отворилась. Перед нашими взорами открылась длинная, узкая комната, обставленная очень старомодно, с надувной пластмассовой мебелью, веретенообразным письменным столом и даже,
— одному Богу известно, для чего — с пишущей машинкой. Сэмюэль Гершкович оказался худым верзилой с сильно загорелым лицом, закрученными кверху усами, жидкими бакенбардами и подбородком длиной в добрый метр. При виде Сэма он одним махом перепрыгнул через стол, и они заключили друг друга в крепкие объятия.
— Братишка! — вскричал Сэмюэль Гершкович.
— Салажонок! — завопил Сэм, гуру.
Они поцеловали друг друга в щеки. Бешено потолкали один другого. Затем разошлись на некоторое расстояние, и Гершкович, узрев наконец меня, спросил: