Меридий
Шрифт:
– И это вы называете достойным примером гражданина? Сидите здесь и плюетесь друг в друга ядом, в то время как наш Град находится в опасности! Эйген, прекрати немедленно свой допрос, на который у тебя нет права. Кейтрин, успокой свой нрав. И все остальные, прошу вас успокоиться, а то от вашего гневного шепота уже начали темнеть стены. Зердан, можем ли отправить отряд вниз и посмотреть, что там происходит?
– Конечно, Синар. Я передам Филире и Бриару, чтобы собирали людей. Наведу справки, дам описание того, что мы ищем. Эйген мне поможет.
– Замечательно.
– Ну, Зердан, что думаешь? – Эйген стоял рядом с Зерданом на одном из балконов Хрустального Шпиля – здании совета, в котором содержатся все Академии.
– А над чем здесь думать, Эйген? Всё пока предельно просто. Или же ты хочешь что-то усложнить? – Высокая фигура Зердана, укутанная в церемониальное пестрое одеяние далекого государства Удаини, не обращая на Эйгена внимания, уставилась куда-то вдаль, лишь изредка хрипя респиратором, закрывающим нижнюю часть лица целиком.
– Усложнить? Быть может, сделать эту партию интересней – да. Наши взгляды схожи: ты, как и я, не терпишь стагнации и запретов. А теперь взгляни – спустя столько лет наконец-то первые движения! Разве ты не заинтересован в них?
– Продолжай мысль, Эйген, – лениво ответил Зердан.
– Хинксайдцы не знают, как использовать даже те технологии, что остались и к которым есть прямая инструкция, а тут у них целый научный прогресс! Не думаю, что это произошло просто так среди ясного дня. Я догадываюсь, что здесь приложили руку те, кто и ранее занимались подобным, но пока не могу найти этому подтверждений. Я бы хотел, чтобы мы изъяли некоторые образцы и изучили их самостоятельно – с глазу на глаз. Понимаешь? Совет не должен знать об успехе вылазки. Пускай твои доверенные ничего якобы не найдут.
– Звучит как заговор, Эйген. Что должно остановить меня сейчас от защиты людей, мне доверенных, и сойтись с тобой в этой игре?
– Прогресс, друг мой! У меня есть пару наводок на то, как мы могли бы сделать мир лучше и-и-и-и при этом стоять у истоков. Неужели тебе импонирует эта система круглого стола? Миром правят индивиды, а не общества. Над любой группой всегда есть кто-то, стоящий выше. Взять тех же богов!
– Бога. Единого и Целого.
– Или так! У всех свои вероисповедания. Я же, в любом случае, верю в человека. Твои люди, да и ты сам,
Слышно было, как мраморные перила, обхваченные Зерданом, начали хрустеть под нажимом его стальных перчаток.
– Не заходи далеко, Эйген.
– Но ведь это так!
Смотрящий вдаль Зердан был подобен недвижимой скале, невозмутимой и непоколебимой, но всё же что-то заставило его пошевелиться и повернуться с Эйгену, посмотрев тому в глаза.
– Да, это так. Пожалуй, пока я приму твое предложение, но знай, что я не позволю навредить городу. Я делаю это для него, а не для тебя.
– Что ж, пусть будет так! Каждому свое, и я не встану у тебя на пути, лишь получив свое, – с улыбкой на лице он протянул Зердану руку.
– По рукам, – и он ответил ему крепким рукопожатием, пережить которое Эйгену стоило очень дорого.
Дребезжание стен было слышно всюду. Дрожали стены, пол, потолок – музыка, рвущаяся из слепленных кое-как огромных колонок, пробивала тела экстазом насквозь, что даже самые хмурые доходяги скромно потопывали и покачивались на месте, не отводя взгляд от ринга. Остальным явно было повеселее, а те, кто употребил, так и вовсе устроили здесь какого-то рода танцпол.
– Братан, всё будет четко! Бей в челюсть, чтобы не схлопотать, и всё будет!
– Да уж, ты не думал пойти в тренеры? Отлично получается! Всё так просто и понятно!
– Отвали!
– Что? Я не слышу!
– О-Т-В-А-Л-И!
– А, тогда я с первого раза понял! Думал, музыка перебила что-то умное, а оно всё как обычно!
Дэнис, улыбающийся своей немного не досчитывающейся зубов обворожительной улыбкой, показал Лео средний палец, в ответ на который Лео тоже улыбнулся.
– Вот ты мне и темку предложил, конечно! Бойцовские ямы!
– Тебе же нужны были деньги? Что ты теперь менжуешься?
– Да не менжуюсь я! Стремно просто!
– Расслабься, у тебя сноровка что надо! О, щас начнется! Ну всё, родной, давай! Я рядом!
Ведущий-рефери, одетый в черный широкий спортивный костюм с прикрытым маской лицом, как и у многих здесь, вышел в центр ринга, подзывая бойцов. Лео и парень примерно одних с ним лет, но явно бывший крупнее, приблизились друг к другу.
– Ну что, псы, готовы?! Вы всё знаете! Правила простые – никаких правил! Никакой защиты! Только вы и ваши кулаки! Всё ради денег! Толпа, дай шуму! Н-у-у-у что?! Поехали! По углам! Воу-воу-воу! Фас!
Музыка стала еще громче. Казалось, что ее шум задает ритм сердца, и, если резко ее выключить, можно убить с десяток человек. Толпа свирепела, возбужденная и предвкушающая зрелище. У всех были потные лица, всем было тяжело дышать спертым воздухом, стоящим в подвале.
Лео, одетый лишь в шорты, весь уже мокрый, стоя в стойке, был на взводе. Его сердце билось с неистовством, а конечности подрагивали. Он думал о деньгах, думал о репутации, об уважении, но думать он лишь старался, в то время как на самом деле все его мысли крутились вокруг иного: