Месть за отчуждение
Шрифт:
Первая лампа давно уже ушла из виду, если обернуться, зато спереди показалась тождественная. Шаг. Ещё шаг. Отряд направлялся Осечкой. Шаг. Ещё…
…Счёт времени потерял даже Осечка. Время текло внутри подземелья, не так как на поверхности. Здесь время словно утрачивало свою силу. Поэтому оценить промежуток времени от первой лампы до второй казалось невозможным. Но всё же отряд дошёл и до неё. Здесь повторилась картина, увиденная у первой лампы: всё те же две скамейки. Все бросились к ним, но Осечка распихал отряд и заставил идти
Биение сердец сталкеров участилось. Они снова были во тьме. В длинном коридоре с противными стенами. Снизу зелёными, а сверху белыми…
Шаг. Шаг. Вперёд. Ещё. И ещё. Не останавливаться. Нельзя. Ни в коем случае. Вперёд. Шаг. Шаг. Шаг…
…Не меньше часа продолжалась ходьба до вновь увиденной лампы. На одной из новых скамеек Осечка энергично вспорол обивку и потянул отряд безынициативных сталкеров вперёд, по нескончаемому коридору. С зелёно-белыми стенами. Снизу зелёными, а сверху белыми…
Опять тьма. Шаги. Потеря желаний. Упорство Осечки. Даже у него ноги уже подкашивались, а он всё брёл в темноте.
– Я уже один?
Впереди замаячил новая одинокая лампа. Тишину разрезал всхлипывающий надрывающейся, но тихий голос Володи Громовержца:
– Я побегу… Вперёд… Я хочу туда… Меня тянет. Я…
Осечка дёрнул за плечо устремившегося к лампе Громовержца.
– Нельзя. Иди за мной. Следите за ним.
Отряд продолжал плестись вперёд, направляемый лишь одной волей одиночки. Под лампой оказались нетронутые одноплановые лавки. Все хотели остаться здесь, но сталкер начал направлять долговцев прикладом, и те снова пошли вперёд.
Снова тьма… И бесконечный коридор… С зелёно-белыми стенами. Снизу зелёными, а сверху белыми…
…Шаг. Шаг. Вперёд. Ещё. И ещё. Не останавливаться. Нельзя. Ни в коем случае…
…В неведомой истоме Осечка привел отряд к тупику, на левой коридорной стене которого была дверь. Радости отряда не было предела…
Здесь Осечка разрешил сделать привал. На его удивление тут долговцы вернулись к нормальному восприятию окружающего. Конечно, они ещё ползали по полу и нервно жевали сигареты, но всё же начинали проявлять наличие работающего интеллекта.
Первым в себя пришёл Серый:
– Осечка… Где мы?
– Судя по длине коридора, уже под ЧАЭС должны быть.
– А, давайте… Это… Желания…
– Но я думаю, мы скорее не под ЧАЭС, а внутри аномалии.
Громовержец придвинулся:
– С чего ты взял?
– По показаниям ПДА, труп Фавна до сих пор впереди. Весь коридор - искажённое пространство.
– Но Фавн его прошёл, значит и мы…
– Да. Фавн погиб впереди.
– …?
– Приходите в сознание и пойдём.
У Хельса оказалось разодрано плечо и Лекарь посуетился над ним, перевязывая и вводя обезболивающие. Серый показал сигаретную пачку Володе:
– Почти всю за время, как
– Ничего, коли выберемся - раздобудем! Чёрт! Если выберусь продам два артефакта со схрона, да устрою вечеринку! Вот только выбраться бы!
– Вот если я выберусь - тоже самое сделаю!
– Серый, хватит заливать, готовься к битве.
– А ну тебя, Лекарь, я малому радуюсь!
– А не слишком ли малому?
– вопрос Осечки остался без ответа.
Долговцы выпросили ещё полчаса, для подготовки к броску. Все собрались. Никто больше не хотел оставаться в бело-зелёном коридоре…
…Осечка повернул штурвал…
…За дверью снова оказалась, не просвечиваемая единственно оставшейся зажигалкой, тьма, разрезаемая только одиночной тусклой лампой дневного света в десяти метрах от входа. На этот раз это был не коридор, а большое помещение, утонувшее в густой темноте. Единственная тусклая лампа, светящая тускло-жёлтым часто подрагивала и порой, на мгновенье гасла…
…Осечка сделал несколько неуверенных шагов во тьму, к загадочной лампе. Отряд немного продвинулся. Внезапно дверь в коридор захлопнулась, и свет зажигалки померк…
…Осечка остановился на месте. Никто не мог увидеть, что он прищурился…
Поначалу насмешливый голос Володи Громовержца разрезал оцепенение:
– Что, Осечка, испугался? Ха! Ха-а-а-а-а-а-а-а-а… - смех превратился в отдаляющейся хрип, сопровождающейся лязгом царапающего об пол металла, попыток брыкаться и беспорядочными выстрелами автомата Калашникова, на миг освещающие предсмертную гримасу Громовержца и скользящие чёрные силуэты…
…Через миг после этого за спиной Осечки послышались отчаянные вскрики и безысходные выстрелы из автомата и дробовика, хрипы, стоны, рык, звук движения, прыжков…
За мгновение, оценив ситуацию, Осечка бросился к одиночной лампе…
…За его спиной слышались нагоняющие шаги и удары, недовольное рычание, которое устремляло одиночку вперёд…
…Ремень к АК-74 дёрнулся назад и автомат со звоном упал на пол…
…На фоне света одинокой лампы, Осечка увидел запрыгнувший справа силуэт. Осечка выхватил топор, сильно ударил по этому месту - топор, с хрипом твари, вошёл во что-то плотное, одиночка выдернул оружие, перепрыгнул преграду, упал на пол, прокатился и оказался в свете спасительной лампы…
…Осечка, полуприсев, занял боевую стойку, крепко зажав топор…
…Погоня прекратилась. Долговцы уже затихли. Прощальная очередь Хельса ушла в пустоту… Одиночка снова остался один. В окружении врагов, в колеблющемся свете одинокой лампы…
…Ожидание…
…Затишье…
…В десяти метрах впереди Осечки блеснули и исчезли два стёклышка…
За спиной.
…Осечка вмиг развернулся и нанёс удар запрыгивающему врагу… Топор разрезал живот человекоподобной твари в перебинтованных остатках военной формы и старом противогазе, оголяющем омерзительную пасть…