Минер
Шрифт:
Надо же: оказывается, в этом злослове было еще что-то серьезное! Удивленные новым открытием, мы почти замолчали и почти приготовились слушать.
— Будем считать, что Икса этого никто не увидит, и все, что между нами, — между нами. Так вот, была у этого человека девчонка. Не жена, не невеста… Но та, о которой он думал на фронте и которая обещала ждать… Представьте себе (хоть вам и трудно это), что есть люди, которые здорово умеют думать об одной. Или об одном. Ну, так… ушла она, хлопцы, с немцами, та, о которой он думал.
Разведчик побулькател своей трубкой.
— На земле у него больше ни
…Мне приснилось, что целое стадо африканских слонов исполняет на моей спине какой-то обрядовый танец. Смачно, как пересохший шпангоут, треснуло одно ребро. Потом второе, третье. Я проснулся.
Не буду повторять, какой негодяй имеет привычку рассказывать по ночам о своих похождениях. Вы и так знаете.
— Откроешь ты глаза или нет?
— Черт возьми! Я слушаю тебя с закрытыми глазами!
— Ты должен внимать мне всеми чувствами. Кроме осязания.
Вот на осязание-то как раз и чесались у меня кулаки. Но я старательно вытаращился в темноту — все равно ведь не отвяжется…
— Внемлю.
— Что тебе снилось сегодня?
— Слоны.
— Чего-чего?
— Слоны, говорю! Африканские. Целое стадо.
— Так… — Старший Лейтенант чуточку отодвинулся от меня. — Интеллектуальный сон… А еще что? Девушка моя тебе не снилась, а?
— Знаешь, как-то не до того было.
— Это сегодня. А раньше?
— И раньше тоже.
Старший Лейтенант безнадежно вздохнул.
— Понимаешь, я решил было даже подружку тебе подыскать, — ну, попроще какую-нибудь, без запросов. А тут история такая… Хуже Рокфеллера. (Дался ему этот Рокфеллер!) Лицо я потерял, понимаешь? То есть не я, а она. Встречаемся, как обыкновенно. Все на месте у нее (купальник, надо полагать), а лица нет! Представляешь, ужас какой? И вспомнить не могу. Хоть разбейся. Я думал — ты подглядел как-нибудь. Нет, да? Что бы это значило…
— Это значит — объелся ты, — резюмирую.
Он снова насторожился.
— Как так?
— Икры объелся. Понятно?
— Д-да? — переспросил Старший Лейтенант.
А я, воспользовавшись случаем, опять повернулся на левый бок.
С икрой у нас такая история была.
Подарили
Утром вестовой опять водрузил на стол икру. Но мы решительно потребовали убрать ее с глаз и тут же поклялись, что если кто-нибудь в ближайшие две-три недели вспомнит об икре, это будет его последнее в жизни воспоминание.
Так и засохли остатки ее в шкафу.
Некоторыми вещами нельзя злоупотреблять.
Понял меня или не понял Старший Лейтенант, но он явно пресытился однообразными свиданиями на желтых пляжах.
Хотя, возможно, имелась и другая причина, чтобы нынешней ночью что-то терять…
Уже на следующий день после праздников Минер наш снова напрочно замкнулся, как бы не выдержав столь пространного и непривычного для себя откровения.
Более того: время от времени он стал вести себя совершенно необъяснимым образом, что вызвало даже беспокойство.
Мало ли… Сегодня человек может быть здоровым, а завтра по какой-нибудь причине: раз — и ничего не поделаешь.
Свои странные поступки Минер совершал в то время, когда надеялся, что за ним никто не наблюдает. Но попробуй-ка спрятаться от чьих-нибудь глаз на нашем крохотном пятачке!
Заметили, что Минер стал внимательно заглядывать во все уголки нашего хозяйства, словно разыскивая что-то потерянное. Зайдет в библиотечную комнатенку, прошагает ее из конца в конец (а там всего-то два шага: шаг в сторону до книг, шаг в другую — до радиолы), побывает в баталерке, у фельдшера. А один раз видели даже, как он мерил своими шагами подвальчик, где недавно хранился пороховой шнур. Продуктовый склад, обозные фургоны — он все осмотрел с непонятной придирчивостью.
Наконец кого-то из нас осенило. Я не помню точно, кого, потому что в следующую секунду осенило всех.
А спустя еще несколько секунд Старший Лейтенант уже беседовал с Майором о каких-то «срочных делах». Только ему и придумать «срочные дела», когда все на батарее в полном порядке, происшествий никаких. Беседа между тем длилась больше получаса (вот болтун!). Лишь после того как иссякла последняя деловая зацепка даже в таком изощренном мозгу, как мозг Старшего Лейтенанта, он поднялся.
— У меня к вам еще деликатный вопрос…
Майор, глядя на него, усмехнулся и коротко сказал:
— Я переселюсь пока в свой кабинет.
Окрыленный этим сообщением, Старший Лейтенант уже по собственной инициативе вызвал к себе старшину-хозяйственника и дал ему нагоняй: почему на складе нет перины, четырехспальной кровати, люльки и распашонок?
Старшина поклялся, что если его отпустят в Город — тут же и будет все.
Довольный собой, Старший Лейтенант не стал даже наказывать его.
А через час вся батарея говорила о том, что Майор перебирается в свой кабинет, а в его пристройке будет жить Минер с женой и несколькими детьми. По поводу количества детей мнения расходились.