Мир иллюзий
Шрифт:
– Значит, - вздохнул он, - и ты туда же. Скажи честно, - он взял Фелиза за рукав.
– Скажи... ты ведь тоже видел людей в странных черных одеждах, не так ли?
– И не только видел. Не говоря уж о том...
– Хватит, перестань, не нужно приукрашивать легенду новыми подробностями, - мягко прервал его мэр.
– К сожалению, у моих людей подобные галлюцинации возникают сплошь и рядом. До сих пор очень многие обращаются ко мне, ища избавления от этих навязчивых видений. Некоторым из них я могу помочь. Другие же, подобно бедняжке Каи Мири...
– Он снова вздохнул.
– Я могу сказать им лишь то же самое, что сейчас
– Но, - возразил было Фелиз, но Эль Хоска упреждающе поднял руку.
– Я могу понять, что тебе они кажутся вполне реальными.
– Ах, все-таки можете?
– Конечно. И убежден, что досаждают они тебе ничуть не меньше, чем если бы они были настоящими, живыми людьми.
– Пожалуйста, не могли бы вы повторить это еще раз, - мрачно сказал Фелиз.
– Разумеется. Я не хочу, чтобы ты подумал, будто бы я ничего не понимаю. Я охотно верю, что они досаждают тебе не меньше, чем настоящие люди.
– Спасибо.
– Но уж я-то знаю, что они совсем не настоящие. На самом же деле они являются чистейшим плодом твоего воображения. И повинны в этом твое уязвленое самолюбие и подсознание. На самом же деле - и уж можешь мне поверить, я много повидал на своем веку и знаю толк в подобных вещах - тебе даже нравятся те неудобства, которые они тебе причиняют. Именно поэтому ты и создаешь себе эти образы.
– Чушь, - отмахнулся Фелиз.
– Поэтому когда я говорю, что все понимаю, не нужно воспринимать это, как невежественное сострадание к тем неудобствам, которые там сам себе создаешь. С моей стороны было бы высшей степени неразумно испытывать жалость к человеку, который на самом деле забавляется столь нелепым образом - и к тому же еще кичится слабостью своего духа. Ты даже представить себе не можешь, как далеко может завести человека подобная привычка идти на поводу у собственных иллюзий.
– Ну, я даже не знаю, что сказать, - проговорил Фелиз.
– Зато я знаю, - продолжал Эль Хоска.
– Однажды ко мне пришел человек, который верил - обрати внимание, искренне верил - что его случайно подстрелил один из этих воображаемых фантомов.
– Просто невероятно!
– И тем не менее, это так. Причем, иллюзия была столь сильна, что у него на теле даже появилась сильно кровоточащая огнестрельная рана. Собрав последние силы, он пришел ко мне за помощью. Разумеется, я сделал для него все, что мог - все признаки истерического состояния были на лицо прибегнув к немедленно гипнотерапии; однако, кровотечение не прекращалось, а затем он вдруг побледнел и умер.
– До самого конца не желал расставаться со своей иллюзией?
– уточнил Фелиз.
– Да. Этот человек, - проговорил Эль Хоска срывающимся от охвативших его переживаний голосом, - был психологическим уродом!
Еще какое-то время они шли молча, и каждый был явно погружен в собственные невеселые раздумья. Площадь же была уже совсем близко.
– Так что ты должен понимать, - торопливо заговорил Эль Хоска, почему для нас крайне важно, чтобы ты остался здесь. А наличие у тебя галлюцинаций лишний раз подтверждает мою правоту. Я предвидел это.
– Что вы предвидели?
– Фелиз с подозрением посмотрел на него.
Эль Хоска вздохнул.
– Сам ты никогда не обратил бы
– Но несмотря на ярко выраженные... э-э-э... различия в телосложении, ты обнаруживаешь удивительное сходство с некоторыми из наших людей. Особенно твои черты лица... я, конечно, не знаю точно, с чем это связано, но почти не сомневаюсь, что между нами и тобой существует некая форма родства.
– На кой черт мне сдались такие родственнички, - пробормотал Фелиз себе под нос.
– А если так, то мы несем обязательства друг перед другом. Буду откровенен с тобой...
– Мэр остановился и к своему удивлению Фелиз увидел, что в глазах у старика стоят слезы.
– Последнее время дела у нас идут не очень хорошо. Мне стыдно признаться в этом, но в моем подчинении осталось всего лишь два человека, которые соглашаются выполнять необходимую работу по обслуживанию комплекса штамповки одежды из пластика - это единственный механизм, без которого мы не можем обойтись. И лишь немногие согласны собирать орехи и ягоды не только для себя и своих детей, но и для других членов общества, вероломно нарушая заповедь о том, что все должно делиться на всех.
– Ну вообще-то, при таком положении вещей..., - смущенно заговорил Фелиз.
– Пожалуйста, позволь мне закончить, - сказал Эль Хоска, касаясь руки Фелиза.
– Я старый человек, жить мне осталось не так уж много, и что, скажи на милость, станется с этими людьми после того, когда меня не станет? Складывается такое ощущение, будто у нас чего-то не хватает. Понятия не имею, в чем тут дело. Вот уже много лет я анализирую факты нашего существования, и за все это время так и не смог установить, что же нам мешает. Наша жизнь здесь идеальна. Каждому члену общества созданы все условия для самовыражения. Природные богатства неисчерпаемы. По идее мы должны бы жить и процветать. Вместо этого наш народ хиреет и вымирает. Все должны быть счастливы, но на деле мы подавлены и недовольны жизнью. Кто-то должен исправить это упущение, найти то, что проглядел я, и спасти мой народ.
Друг мой, - Эль Хоска с робкой надеждой заглянул в лицо Фелизу, если бы такой человек, как ты взял бы на себя смелость разделить со мной тяжесть моей ноши и занял мое место после того, как меня не станет, это стало бы спасением для всех.
Фелиз смущенно фыркнул.
– Что ж, подумай об этом, - сказал Эль Хоска.
Они вошли на площадь. И в тот же момент черные стражники с оружием в руках с криками бросились к Фелизу и окружили его.
Глава 10
Фелиз был вынужден спешно придумать какое-то оправдание, и, извинившись перед Эль Хоской, он в сопровождении вооруженных охранников отправился в апартаменты правителя.
– Диверсант! Предатель!
– подпрыгнув от злости, заорал Таки Маноаи, стоило лишь Фелизу появиться на пороге. Глаза его вылезли из орбит, на шее вздулись толстые жилы.
– Сейчас я разберусь с тобой по-свойски! Вон! Все вон!
Последние слова были обращены к стражникам, которые покорно попятились к двери и, толкая друг друга, поспешно выскочили в коридор. Фелиз мысленно приготовился к самому худшему; но как только закрылась дверь, глаза Таки вернулись в свое нормальное положение, а жили на шее исчезли. Правитель обессиленно опустился в кресло, стирая пот со лба изящным черным платком, на котором были вышиты замысловатые узоры - черным по черному - после чего поспешно извлек откуда-то бутылку и два стакана.