Чтение онлайн

на главную - закладки

Жанры

Шрифт:

Катя «боится жизни» в жалкой конуре где-нибудь в грязном переулке, на Песках. С другой стороны, она и родителям хочет помочь. С третьей – «темная сила влечет ее», темная страстность. Поэтому она решает выйти пока замуж за богатого Сухова. Михаил слабо протестует, но потом обещает сделаться «беспощадно-сильным». Кстати сказать, все это путаное положение, бесполезное для коренной идеи, малореальное для жизни, породило, среди непонимающих, лишнюю смуту: заспорили о «нравственности» такого поведения. Как будто занимал Сологуба этот вопрос, как будто в драме он играет роль! От проповедей нравственности или безнравственности Сологуб

равно далек, слишком далек.

Катя боится нужды; Михаил видит силу в богатстве; Лилит хочет музыки, хитонов и танцев в ателье; а Иринушка, подлинная Дульцинея, непритворная мечта, «сама и пищу стряпала, и полы мыла», за водой на речку бегала, и хотя ей «круто приходилось, она не жаловалась и всегда очень была весела». «О, бедность! – беспечно говорила Иринушка. – Да разве это такая большая беда? Только надо быть веселым и сильным и хотеть счастия». «Надо сохранить в себе волю к жизни, – вот только это надо. Все остальное дастся».

Так говорит Дульцинея, «легкая дева высот, сошедшая на землю, чтобы утешить тоскующего в долине бед человека». У нее «воля к жизни», а что у Лилит? «Живу немножко… Я – сказка… Я – сказка…» – утомительно и фальшиво твердит она, а мы ей не верим. Какая скучная сказка!

«Я не люблю тебя, Лилит», – повторяет Михаил. И «навеки полюбил Иринушку» Николай Алексеевич.

«Любит он свою вторую жену, любит нежно, и дети от нее милы ему. Но порою, в последнее время все чаще, Иринушка ему вспоминается, – и тогда эта, вторая, чужою кажется ему и далекою… И только одного хочет сердце, – хочет невозможного, хочет вернуть невозвратное. Иринушка, Иринушка, где ты?»

И Любовь, единая и неисцельная, сотворила чудо. Перекинула мгновенный мост над бездной, две реальности до времени разделяющей, две правды: мечту подлинную и подлинную жизнь.

«Вот вернулись. Из церкви… За дверью легкий стук, милый голос второй жены…» Вошла, «присела на диван…» «Милая Иринушка, где же ты? Ты помнишь, не забудешь? Тебя душа моя жаждет! Тихие слышны слова ответом на страстные зовы: Христос воскрес…» «Он повернулся, протянул руки, обнял милую, целует. И близко-близко в его глаза глядят глаза иные, милые глаза. Кто же это? Неужели чужая? Иринушка, это ты? Тихо отвечает она: „…Это – я. Разве ты не узнал меня, приходящую тайно в полуночи? Ты зовешь меня второю женою, ты любишь меня, не зная, кто я, ты называешь меня бедным чужим именем Наташи. Но узнай в эту святую ночь, что я – я, что я – твоя, что я – та, которую ты не забыл, вечная твоя спутница, вечно с тобою. Похоронил ты бедное тело маленькой твоей Иринушки, но любовь сильнее смерти, и душа ее жаждет счастия, и жизни хочет, и расторгает оковы тления… Узнай меня, целуй меня, люби меня…“»

На мгновенье перекинулся, сверкнув, мост. Вот уже и снова как бы и нет его. Но был, был, – значит есть.

Нелюбимая Лилит не ведает чудес. Нет у нее ни воли к жизни, ни жизни. Мечта? Мы видели, как понимает мечту, любовь и жизнь Сологуб. Он дал их нам в соединении, в Иринушке. Что же хотел он дать в Лилит? Может быть, пытался соединить Мечту и Смерть? Они, обе, порою бывают так близки, – но обманна эта близость. И Лилит обманула поэта; она как будто и мечта, – «я сказка лесная…», она как будто и смерть, – «в смертный час душу его я выну и отнесу ее в царство теней…» Но и то, и другое – как будто. Лилит опять смешение, полумечта, полусмерть, ни мечта, ни смерть. Для Михаила она страшна, он ею уже отравлен.

Страшна и для Кати. Та «новая» жизнь, о которой говорят они вдвоем, такая жизнь – ее с легкостью разрушит и такая Лилит. Покажется в дверях – и они будут дрожать, что «вынет душу», ничего не останется. Михаил и Катя – слабые, наивные и трусливые, запутавшиеся в своих же сетях.

Иринушка, милая Иринушка, где ты? Помоги им.

Драма не разрешается, кончается неуверенной, невеселой нотой: «Мы счастливы. Мы счастливы?» Какое уж счастье, когда страх. В страхе мученье, а не счастье.

Я не мог бы так говорить о драме Сологуба, если бы не опирался на Сологуба. Но художник сам предал себя. Он сам дал ключи к «Заложникам жизни», сам раздвинул горизонты, и после лучезарной Иринушки мы уже видим всю зыбкость Лилит, разукрашенной тэтовскими бриллиантами, достаточно блестящими для неопытных. В этих бриллиантах они легко примут ее за что угодно, за «Мечту», – пожалуй, за свою собственную. Что ж, пусть принимают. Совсем неопытных, совсем невинных она и не отравит.

Мне же, вместе с Сологубом, хочется сказать: «Иринушка, милая Иринушка, где ты?» Для меня – Сологуб победил Сологуба Думаю, что и сам он это знает, и «помнит, не забудет».

Нужно ли говорить, что только такая победа, Иринушко-Сологубовская, и есть одна настоящая. Сторонние покушения на Лилит и «Заложников» производились до сих пор с негодными средствами. Слабые места драмы, невыдержанности, смешения, узлы – замечались, чувствовались. Но чтобы указывать на них, бранить, надо иметь право, то есть надо знать, во имя чего отрицаешь их, по сравнению с чем кажутся они слабыми.

Наглядность, сцена, не скрыла слабостей, а кое-где подчеркнула. Но тут уж решительно никто не виноват. Я думаю, поставь Сологуб на сцене драму, столь же совершенную, как рассказ «Помнишь, не забудешь», – показалось бы, что и у нее что-то отнято, что-то прибавлено, была бы она, во всяком случае, «не та».

В театре, даже идеальном, – не та. Не знаю, отчего это происходит; должно быть, оттого, что нет еще чудесных воплощений, и видимое взором внутренним, мечтания наши – всегда прекраснее всякой действительности.

Тут же не было идеальной пьесы, и уж совсем не идеален был театр. Расстояние между художественным словом и его сценическим воплощением было шире нормального. Попросту говоря, драма все-таки лучше того красивого представления, которое дал нам Александрийский театр. Он дал все, что мог, будем справедливы; честно дал всю меру сил, – в этом надежда, что силы будут возрастать. И, однако, вернувшись из театра, первое, что я сделал, – я взял книгу Сологуба, с невольным желанием восстановить образы, какими дал их автор; проверить ширину несоответствия.

Артисты, к запутанностям и смешениям, прибавили свои, чисто сценические, смешения реального с «мечтательным». Многое прекрасное окончательно довели до красивости. Но зато были и мгновенные прорывы в какую-то гармонию.

На сцене, в вечер первого представления, точно большая лампада загоралась, гасла и снова вспыхивала.

Это было хорошо. Хорошо, что хорошая, несовершенная драма была воплощена хорошими, пусть еще более несовершенными, артистами. Несовершенство – благо, когда это ступень, одна из многих, одной широкой лестницы. Пусть поживет, потанцует, помечтает Лилит; пусть, это благо… потому что есть «милая Иринушка», и ее-то уж мы «помним, не забудем».

Поделиться:
Популярные книги

Шайтан Иван

Тен Эдуард
1. Шайтан Иван
Фантастика:
боевая фантастика
попаданцы
альтернативная история
5.00
рейтинг книги
Шайтан Иван

Пространство

Абрахам Дэниел
Пространство
Фантастика:
космическая фантастика
5.00
рейтинг книги
Пространство

Искра Силы

Шабынин Александр
1. Мир Бессмертных
Фантастика:
городское фэнтези
историческое фэнтези
сказочная фантастика
фэнтези
эпическая фантастика
5.00
рейтинг книги
Искра Силы

Гоблины: Жребий брошен. Сизифов труд. Пиррова победа (сборник)

Константинов Андрей Дмитриевич
Детективы:
полицейские детективы
5.00
рейтинг книги
Гоблины: Жребий брошен. Сизифов труд. Пиррова победа (сборник)

Пятничная я. Умереть, чтобы жить

Это Хорошо
Фантастика:
детективная фантастика
6.25
рейтинг книги
Пятничная я. Умереть, чтобы жить

Вперед в прошлое 3

Ратманов Денис
3. Вперёд в прошлое
Фантастика:
попаданцы
альтернативная история
5.00
рейтинг книги
Вперед в прошлое 3

Гимназистка. Нечаянное турне

Вонсович Бронислава Антоновна
2. Ильинск
Любовные романы:
любовно-фантастические романы
7.12
рейтинг книги
Гимназистка. Нечаянное турне

Идеальный мир для Лекаря 16

Сапфир Олег
16. Лекарь
Фантастика:
боевая фантастика
юмористическая фантастика
аниме
5.00
рейтинг книги
Идеальный мир для Лекаря 16

Сердце Дракона. Том 11

Клеванский Кирилл Сергеевич
11. Сердце дракона
Фантастика:
фэнтези
героическая фантастика
боевая фантастика
6.50
рейтинг книги
Сердце Дракона. Том 11

Связанные Долгом

Рейли Кора
2. Рожденные в крови
Любовные романы:
современные любовные романы
остросюжетные любовные романы
эро литература
4.60
рейтинг книги
Связанные Долгом

Черный маг императора 3

Герда Александр
3. Черный маг императора
Фантастика:
попаданцы
аниме
5.00
рейтинг книги
Черный маг императора 3

Адвокат Империи 7

Карелин Сергей Витальевич
7. Адвокат империи
Фантастика:
городское фэнтези
попаданцы
альтернативная история
аниме
фантастика: прочее
5.00
рейтинг книги
Адвокат Империи 7

Неудержимый. Книга XVII

Боярский Андрей
17. Неудержимый
Фантастика:
фэнтези
попаданцы
аниме
5.00
рейтинг книги
Неудержимый. Книга XVII

Миротворец

Астахов Евгений Евгеньевич
12. Сопряжение
Фантастика:
эпическая фантастика
боевая фантастика
космическая фантастика
рпг
5.00
рейтинг книги
Миротворец