Наполеоновские войны
Шрифт:
Французские флотоводцы довольно скептически оценивали состояние флота своих союзников – испанцев.
Морской министр адмирал Декре говорил Наполеону:
«Я верю в действительную силу кораблей Вашего величества и в той же степени уверен в тех кораблях Травины, которые были уже в море. Но что касается прочих испанских кораблей, которые в первый раз выйдут из порта, дурно вооруженные, под командой неопытных капитанов, то, признаюсь, я не знаю, что можно осмелиться предпринять на другой день вступления под паруса с этою многочисленною частью союзного флота». Один испанский флотоводец отмечал, что его подчиненные лишены инициативы, зато слепо следуют любым приказаниям своих командиров: «Опыт показывает, что испанцы вынуждены действовать в системе, которая отличается формализмом и требует безукоризненного следования приказам, и потому в бою не проявляют инициативы и постоянно ждут приказов командующего насчет того, как им надлежит действовать в той или иной ситуации. В итоге они просто не в состоянии проявить инициативу
С того самого дня, как Наполеон Бонапарт уверился, что для выполнения его предприятия Франции нужен большой флот, он принялся за дело его восстановления с той же энергией, с какой осуществлял все свои проекты. Еще в марте 1803 года было предписано заложить 10 кораблей во Флессингене и в трех главных коммерческих портах Франции: Нанте, Бордо и Марселе. В Бресте заложено было 3, а Лориане – 5, в Рошфоре – 6, в Тулоне – 4, в Генуа и в Сен-Мало – по 2. Таким образом, число линейных кораблей французского флота могло возрасти менее чем за 2 года до 66. К началу военных действий объединенные силы франко-испанского флота насчитывали около 85 линейных кораблей против 105 английских. Корабли союзников базировались в Текселе, Бресте (18 линейных кораблей и 6 фрегатов), Рошфоре (4 и 5), Ферроле (5 и 2), Кадисе, Картахене и Тулоне (соответственно 10 и 4).
К тому же Наполеон приказал собирать все возможные средства: рыбацкие лодки, шлюпки, баржи, плоты, байдарки – все, что могло плавать. Они собирались со всей округи и доставлялись из других мест. Известно о доставках лодок из Голландии и из Парижа. Было собрано и построено почти две тысячи различных судов.
Основная стратегическая задача Наполеона состояла в том, чтобы стянуть французский военный флот к Ла-Маншу в момент, когда эскадры Нельсона будут находиться далеко от берегов Англии. Пока же этот момент не наступит, неприятель должен быть уверен в том, что Наполеон намеревается произвести высадку без помощи военного флота и что именно поэтому он и вооружает свои военные суда. Уже после того, как планы вторжения в Англию потерпели крушение, Наполеон в приказе по армии от 1 сентября 1805 года следующим образом объяснял свои намерения: «Если бы я построил одни транспортные невооруженные суда, то неприятель легко понял бы, что высадка будет произведена только после прибытия военного флота. Но, вооружив флотилию артиллерией, я обманул неприятеля, который решил, что я намериваюсь пробиться к его берегам только с помощью этой флотилии». Но в действительности Наполеону, как покажут дальнейшие события, обмануть неприятеля не удалось. «Это шлюпочное дело, – говорил Г. Нельсон, – может быть лишь частью великого плана вторжения, но никогда оно не может быть самостоятельным».
Сооружение Булонской флотилии и сосредоточение ее заняло с небольшими перерывами около трех лет. Исходными пунктами экспедиции были выбраны Булонь и прилегающие к ней небольшие порты: Этапль – с юга и Амбльтез и Вимре – с севера. Но флотилия строилась не только в этих четырех портах, но и вдоль Жиронды, Луары, Сены, Соммы, Уазы, Шельды, Рейна и других рек, берега которых покрылись импровизированными гаванями. Отсюда канонерские шлюпки стекались в полном вооружении к океану и под охраной береговых батарей перегонялись партиями в 30–60 парусов с севера и с юга по этапам к пунктам сосредоточения. Наполеон уделял особое внимание организации береговой обороны, которая должна была отражать попытки англичан помешать сосредоточению флотилии вторжения. «Я с крайним неудовольствием узнал, – писал он 30 октября 1803 года генералу Даву, – что англичане успели ограбить судно, севшее на мель между Гравелином и Кале. При настоящей охране берегов подобного случая не могло бы быть. Кавалерийские отряды и конная артиллерия могли подоспеть и не допустить англичан грабить судно… Прикажите расставить кавалерийские пикеты так, чтобы они могли беспрепятственно встречаться на разъездах. Прикажите содержать орудия в упряжи так, чтобы по первому сигналу они могли немедленно поспевать на места, где суда сядут на мель. Наконец, прикажите надзирающим генералам быть всегда на лошади, делать маневры сухопутным войскам, проверять канониров, стерегущих берег… Известите меня поименно о всех постах, какие поставите, и о местах, где расположите конную артиллерию».
Специальные меры были приняты и для охраны военных лагерей и портов со стороны суши. «Чтобы помешать проникновению шпионов, – писал маршал Ней, – часовым было приказано стрелять по каждому, кто проскользнет сквозь цепь заграждения. От шпионов, пытавшихся проникнуть повсюду и выработавших свою сигнализацию и связь, специально охранялись ветряные мельницы. Были запрещены выходы из портов в море рыбачьих лодок. Ведь дело шло об экспедиции, от которой зависело будущее Франции». Гавани Булонского лагеря расширялись и углублялись, к набережным причаливали все новые суда, по внутренним водным путям со всей Франции и из Голландии сюда
Но и англичане также не бездействовали: Англия, до сих пор пренебрегавшая укреплением своих портов и береговой линии, должна была спешно наверстывать упущенное время. «Наши адмиралы конца XVIII и начала XIX века никогда не думали о том, что базы действия их флотов должны быть защищены укреплениями, – говорил контр-адмирал Коломб. – Они были вполне убеждены, что защита флота заключается в самом флоте. Никто из них не сомневался в бесполезности поддержки флота с берега». Английскому Адмиралтейству пришлось пересмотреть эти устаревшие убеждения. И вскоре не только места стоянки английского флота, но и все пункты возможной высадки вражеского десанта на юго-восточном побережье Англии обросли береговыми батареями и фортами. Старые суда, превращенные в плавучие батареи, широко разветвленная служба береговой охраны, линия фрегатов, преградившая путь в Темзу, флот береговой обороны, состоявший из фрегатов, бригов, корветов и канонерских лодок и курсировавший вдоль линии берега от Темзы до Портсмута, – таковы были многочисленные препятствия, которые предстояло преодолеть французской армии даже в том случае, если бы ей удалось благополучно прорваться через Ла-Манш.
Но главная сила обороны Англии все же заключалась в самом военно-морском флоте. Во время заключения Амьенского мира Англия располагала 130 хорошими линейными кораблями, а Франция, перенесшая незадолго до этого Абукирский удар, – только 47. «Да и те, – как указывал Шабо-Арно, – были в жалком виде». В течение 1804 года с английских верфей было спущено на воду 87 новых хорошо оснащенных судов. Число матросов и морских солдат, служивших в английском флоте, достигало 120 000, а командного состава – 3650 человек.
С 1 июня 1803 года 60 английских кораблей окружили французские берега и держали все порты противника в тесной блокаде. Каждая из французских флотилий при первой же попытке выйти в море могла быть уничтожена. Английский флот занимал гораздо более выгодную позицию. Базируясь в Плимуте, Портсмуте, Гибралтаре и на Мальте, он мог блокировать франко-испанские корабли как в портах Атлантического, так и Средиземноморского побережья, а в случае необходимости – сосредоточиться в нужном для него направлении. Блокируя базы и порты противника, англичане стремились не допустить сосредоточения франко-испанского флота в Ла-Манше, без чего, по их мнению, Наполеон не мог решиться на вторжение в Англию. Блокадные действия английского флота продолжались до 1805 года включительно. Исходя из дислокации неприятельских кораблей, англичане установили постоянную блокаду Текселя, Бреста, Рошфора, Ферроля, Кадиса и Тулона, причем основное внимание обратили на Брест и Тулон – главные базы французского флота в Атлантическом океане и Средиземном море. Каждый из этих портов был «закрыт» превосходящей английской эскадрой: соответственно 20 линейных кораблей и 5 фрегатов для Бреста, 14 и 11 – для Тулона, 5 и 1 – для Рошфора, 7 и 2 – для Ферроля; в дополнение к силам, осуществлявшим ближнюю блокаду, сильные британские эскадры были развернуты в Канале и подходах к нему – всего в обоих проливах 8 линейных кораблей и 18 фрегатов, плюс в эскадре, сторожащей голландский флот, – 9 линейных кораблей и 7 фрегатов; в эскадре, прикрывающей подступы к Ирландии, – 6 фрегатов.
К 1805 году Англия имела в своем распоряжении 104 линейных корабля, которые, однако, постоянно находились в крейсерском плавании. Поэтому реально англичане располагали боеспособной силой из 72 кораблей, 60 из которых, как мы помним, находилось в морях Европы. Вместе с тем очевидно, что англичане все-таки обладали значительным превосходством в силах, которые к тому же занимали выгодное положение, находясь относительно недалеко от своих портов.
Для того, чтобы «очистить» Ла-Манш, французам требовалось собрать свои сильнейшие эскадры вместе, каждый раз избегая фатального боя с превосходящими блокирующими эскадрами, привести их в Канал и там дать императору несколько дней, которые были необходимы для переправы армии на острова. А вот задача англичан была гораздо проще – их вполне устраивал «статус кво», его оставалось лишь поддерживать, не давая французам прорвать блокаду. Задача осложнялась зависимостью парусных кораблей от ветра, который мог не дать им выйти из гаваней, а мог и позволить блокируемой эскадре выскользнуть, к примеру из Бреста, в то время как блокирующая оставалась бы в полосе мертвого штиля.
Но после Сент-Винсента и Абукира, Кампердауна и Копенгагена Британия была абсолютно уверена в благоприятном для себя исходе возможного морского противостояния. Ее беспокоила лишь возможность высадки большой французской армии на британское побережье: последнее, учитывая практическое отсутствие сухопутных войск у Англии, и боевые качества наполеоновских военачальников, несомненно, привели бы к победе французов. Поэтому Булонский лагерь и, соответственно, театр военных действий, охватывающий французское и английское побережье Па-де-Кале, акваторию этого пролива, а также Ла-Манша, изначально воспринимался обеими сторонами как решающий. На побережье Ла-Манша французы сконцентрировали более 130 тысяч отборных солдат, которыми командовали лучшие наполеоновские генералы. Число транспортов и канонерских лодок достигло 2100 единиц.