Не будите спящую принцессу
Шрифт:
Он медлил. Не знаю, что руководило им — боязнь соблазна, заключенного в амрите, или, наоборот, желание оставить божественный напиток для себя, вскрыв пещеру в наше отсутствие. Наконец, он решился. Приложил ладонь к той, что была на печати. И каменная дверь с ужасающим скрежетом стала приоткрываться.
Луч фонаря заблистал ярче, а когда пространство пещеры открылось перед нами, разлился почти нестерпимым сиянием.
Мы вошли в пещеру, и взорам нашим незамедлительно предстала чаша амриты.
Странно, когда настоятель говорил
Но недолго мы любовались этим чарующим (в исконном смысле слова) зрелищем. Волшебный фонарь вырвался из моей руки с гораздо большей силой, чем я выхватила его у Гверна, и грянулся о стену пещеры. Глина разлетелась в мелкие осколки, и мы очутились во тьме.
В гнетущем мраке слышался хриплый шепот графа Бана:
— Боги, простите меня! Я впал в искушение, ибо верил, что имею право на эти волшебные предметы, поскольку являюсь наследником герцога Передоза Курвляндского. Мой предок женился на его младшей дочери, разве не так? О боги, заверяю вас, что не для себя хотел я этого наследия, а для укрепления ордена и восстановления мощи его. Золотого Фазана я вручил бы царю Ивану, амритой же подкрепил новый капитул. Но я ошибся... обманулся...
Затем к этому шепоту присоединились другие голоса, гораздо менее исполненные благочестия. Громче всего звучали северные и оркские ругательства. Поминался также гонорийский демон Псякрев и непременная поволчанская Ядрена Вошь. Это приближались наши спутники. И можно понять, почему они стол экспрессивно выражали свои чувства. За время нашего перехода по подземелью они успели попривыкнуть к какому-никакому освещению, и к тому, что не надо блуждать в лабиринте. А тут свет внезапно погас.
— Граф, где вы? — прекратив ругаться, вопросил Ауди.
Граф-воевода тоже прекратил свои ламентации.
— Мы здесь, в пещере! Я и Этель! Идите сюда, дверь открыта.
Снова послушалась брань — кто-то на полном повороте врезался в каменную стену, но затем они определили где вход и с топотом ввалились в пещеру амриты.
— Вы все добрались? Никто не отстал? — взволнованно спросил Бан.
— Все, все! — загалдели в ответ боевые соратники.
— Вот и хорошо, вот и славно...
Этот голос не принадлежал никому из них.
И графу Бану не принадлежал.
И мне.
Гнусное хихиканье последовало за этими словами. И я почувствовала, как ноги мои будто бы прирастают к полу. Хотя в пещере было не так холодно, чтоб примерзнуть, и ноги у меня не свело.
Затем вспыхнул слабый синеватый огонек. Он вылетел из пальцев стоящего посреди пещеры старикашки. Простейший трюк, доступный колдунам самого низшего разряда. Я много раз видела его на ярмарках. Но здесь,
Старик уже оправился от испуга, в который повергло его нападение графа Бана. Чем бы ни была прикрыта ранее его голова — шапкой, чалмой или малахаем, он это потерял, и трепещущий огонек отблескивал на его лысине. А заодно на привешенной на груди, на кожаном ремешке, золотой фигурке птицы. Она была точной копией той, что я видела в ратуше Киндергартена... то есть киндергартенский фазан был копией этого.
— Ик Бен Банг! — прошептал Кирдык, и шепот его разнесся по пещере, подобно подземному грому.
— Так меня называли презренные орки! Но это не мое имя! Но что значит имя? Гений — всегда гений, как его не назови. Вы хотели поймать меня — я сам вас поймал, прочтя забытое заклинание Стоялаас-Замри по прозванию «Морская фигура». Вы хотели устроить мне ловушку — но ловушку устроил я! И слышал, как этот жалкий дервиш называет себя наследником древнего властителя. Нет у эмира аль-Дуба наследников, кроме меня! Прижил могучий в Аль-Кадавре сына от прекрасной антрацинской пленницы, моего благородного предка, и в знак истины этого утверждения дважды дано мне имя эмира!
Вот тут я его узнала. И немудрено, что я не вспомнила его раньше. Злого волшебника Дубдуба из Этрофа, у которого томилась Доступная Принцесса, я наблюдала лишь мельком. А он, возможно, во время всеобщей заварухи меня и вовсе не заметил.
И как тут не поверить, что злодеи никогда не убиваются с первого захода, а обязательно возникают в продолжениях! На Дубдуба тогда накинулась такая куча разъяренных освобожденных принцев, что я сочла излишним вмешиваться. А он, выходит, из этой кучи вылез.
— Всю свою жизнь — а она много дольше вашей, жалкие людишки, — я посвятил изучению артефактов из далекой Агарки. Они и раньше попадали мне в руки, и на их основе я в совершенстве овладел искусством превращения механики в магию, и обратно!
«Это он, наверное, про те волшебные шкатулки, куда он обманом заманивал принцев, превращая их в игрушки для своего развлечения», — догадалась я.
— Но целью моей был поиск предмета, вывезенного эмиром Дубом из Агарки. И когда я нашел его в жилище грязных орков, я один сумел разобраться в его предназначении. О дивный генератор мозговых излучений! О система переключения программ, замаскированная под хвостовое оперения!..
— Все, все у Олгоя-Хорхоя вычитал, гад! — прохрипел Кирдык.
— Подумаешь, труды жалкого орка! Он не знал того, что выяснил я, следуя путями Фазана. Он не знал, что в диком западном городе есть точная копия чудесного генератора, и уж тем более не догадался бы применить к ней принципы симпатической магии. А тогда даже копия, сработанная бессмысленным ремесленником, может служить передатчиком!
Теперь мне стало ясно, каким образом опыты Ик Бен Банга, то бишь Дубдуба, аукнулись в Киндергартене.