(Не) бывший папа
Шрифт:
— Только не обманывай меня. Прошу, — смотрю ему в глаза, и он сосредоточенно кивает.
— Что ты хочешь знать? Только давай по одному вопросу зараз, — слегка улыбается. Прекрасно знает мою манеру сразу обрушивать град вопросов.
— Ты хотел отправить меня на аборт? — спрашиваю и замираю.
— Нет, — качает он головой, но я не верю. Слышала же собственными ушами! — Я и не знал, что ты беременна. Ты не говорила, как я мог знать?
Нахмуриваюсь. Это правда, я не успела ему сообщить, но подумала,
— Тогда о чем ты говорил по телефону?
— Вот это нужно было у меня спросить еще тогда! У нас было дело, серьезное, о разводе одной богатой пары. Жена обратилась к нам, хотела отсудить у мужа половину имущества. — Денис потер лицо. — И вдруг выясняется. что она беременна, а с мужем они уже не жили вместе некоторое время. Ну да, оба погуливали налево, — кивает в ответ на мой невысказанный вопрос, — только в ее случае доказательств не было. И тут эта беременность. Понятно, что не от мужа. Да еще и оставить хотела, дура. В общем, выяснилось это совершенно не вовремя. Поэтому и сказал, что либо аборт, либо деньги мужа.
Получается, я сама придумала все это? Что Деня не хочет нашего ребенка, что он меня не любит? Это я оставила Иру без отца! Господи, что же я натворила…
Денис
Смотрю на Милу в шоке. Неужели она могла подумать, что я отправлю на аборт ее? Да за кого она меня принимает вообще?
— Глупышка, ты что, приняла все это на свой счет? — Кивает. — И поэтому убежала? — Снова кивок. Запускаю пальцы в волосы и с силой оттягиваю. — Значит, Ира все-таки моя дочь? — И еще один кивок. — Почему ты не поговорила со мной?
Подхожу и заглядываю в глаза. В них плещутся боль и ужас от осознания ситуации. наверняка винит себя за то, что убежала не поговорив, что обрекла дочь на участь безотцовщины. Вздыхаю и обнимаю. Она снова начинает рыдать, но вдруг резко отстраняется.
— А как же Руслан?
Да, это еще один вопрос, который наверняка ее терзает. Они ведь с Ирой одногодки. Вот и придумала, что я ей изменил.
— Я не изменял тебе, если ты это хочешь знать.
— Но у тебя сын! — Она выскользает из моих объятий, снова напрягаясь.
— Когда ты ушла, я искал тебя. Долго искал. Но даже со своими связями не нашел. Как тебе удалось?
— Не уходи от темы!
Качаю головой и усмехаюсь.
— Искал долго, — повторяю, — не нашел. Но не терял надежду. А Оксана… Она дочь друга моего отца. Мы знакомы практически с детства. Оказалась в неприятной ситуации, и отец попросил помочь.
— Сделать ей ребенка? — язвит Мила.
— Да боже мой, выслушай до конца! Она и правда была беременна. Но не от меня. Попросила меня жениться на ней, и все. Руслан не мой сын!
Вижу в глазах недоверие.
— Но он зовет тебя папой, — говорит Мила неуверенно.
— А как еще он должен меня звать? Я его с рождения
— Тогда почему заявилась ко мне домой с претензиями?
— Видимо, за столько лет уже привыкла к мысли, что ты не вернешься.
Снова подхожу к ней и притягиваю к себе.
— Понимаешь теперь, что я ни в чем перед тобой не виноват? — целую влажные щеки, кончик носа, лоб. — Мне всегда нужна была только ты. И сейчас нужна…
Мила всхлипывает и поднимает на меня заплаканные глаза.
— Не хочу быть разлучницей, — морщится. — У тебя семья и налаженная жизнь. И ребенок.
— А как же наш ребенок? — киваю в сторону комнаты, где играет Ира. — Хочешь, чтобы она так и росла без отца?
— Мы привыкли, — пожимает плечами, а я хочу встряхнуть ее, чтобы вытрясти эту дурацкую мысль из ее красивой головки.
— Нет! — отвечаю резче, чем хотелось. — Я ее отец и сделаю все, чтобы она теперь ни в чем не нуждалась. Она имеет на это право.
— Но как же… — начинает Мила, но я кладу палец ей на губы.
— Я все решу. Ты мне веришь?
Она кивает, в глазах загорается слабый огонек надежды. Я уверен, она все еще любит меня. Такая любовь, как у нас была, не может легко кануть в лету. Наклоняюсь и прикасаюсь к ее губам, легко, почти невесомо, давая ей шанс отказаться, уйти. Но она лишь теснее прижимается ко мне и перехватывает инициативу.
И словно не было этих лет. Мы снова там, в нашем уютном гнездышке. Жадно целуемся и буквально срываем друг с друга одежду. Мне хватает ума запереть дверь, но на этом мозг расслабляется, плывет, и я поддаюсь. Нет больше сил себя сдерживать.
Мила не отстает, целует, кусает, тут же зализывая места укусов, царапает, вжимается в меня так, что я чувствую буквально каждый сантиметр ее кожи. Она изменилась, формы стали более округлыми, женственными. Руки скользят по груди, талии, бедрам, я упиваюсь вкусом ее губ и, не разрывая поцелуя, практически роняю на диван. Он узкий, неудобный, но мне все равно. Я слишком долго ждал.
— Моя!.. Люблю!.. Никому не отдам!.. — шепчу раз за разом, вновь и вновь исследуя ее тело. Когда-то я знал каждый изгиб, каждую ямку. Даю себе волю и возвращаю давно забытые ощущения.
Воспоминания обрушиваются, как цунами. И вот уже Мила выгибается подо мной, почти до крови кусая губы, сдерживая крик. Помнит о дочери, мелькает мысль. И я вновь накрываю ее губы, чтобы выпить ее стоны, насытиться заглушенным гортанным криком, когда она уже не в силах сдерживаться. И лишь на самом пике удовольствия понимаю, что мы оба благополучно забыли о предохранении.