Не плачь, девчонка
Шрифт:
Вот до чего у меня руки до сих пор не дошли. Может потому, что вход на чердак был завешен ковром? Я просто забыла о его наличии.
Откинув ковёр, я увидела, что дверь на чердак запирается на ключ, который торчал в замочной скважине. Мальчишки с любопытством следили за моими действиями. Н-да, я ведь даже не знаю, сколько Данко лет, надо будет расспросить — но это потом, когда обживётся.
Чердак проходил над всем домом, и был просторным, но очень пыльным. И старой мебели, да всякого тряпья тут хватало. Кстати, тут же я увидела сломанную детскую кровать. У Сева-то уже нормального размера стоит, а эта Данко была бы в самый раз, даже чуть больше. С помощью простого «Репаро» кровать удалось восстановить.
— Я и сам могу, если
Судя по просиявшему взгляду, ему очень понравилась идея жить на чердаке.
— Ну, давай, Данко! Сделай, как тебе нравится, — разрешила я, когда он указал на развалившийся книжный шкаф и спросил, можно ли его использовать. — А можно нам посмотреть?
Данко кивнул и сначала стал пропадать и появляться в разных частях чердака. Мы с Севом наблюдали с интересом. Я только удерживала сыночка на месте, чтоб не мешал. Наконец Данко замер и стал щелкать пальцами. При каждом щелчке что-то происходило. Исчезла вся пыль с чердака. Кроватка живо перенеслась в уголок, туда же переместился книжный шкаф, вытянувшийся вверх. Кроватка оказалась словно в нише. Старый матрасик нашёлся тоже. Мгновенно став абсолютно чистым, он приземлился на кровать. Поверх легло постельное бельё невиданной белизны, подушка, взбившаяся самостоятельно во время полёта, и рваное лоскутное одеяло, ставшее в полёте вполне целым. Старый сундук стал выше и тоньше, превратившись в милую прикроватную тумбу. Обрезок ковра лёг перед кроваткой на пол, причём все края оказались обработанными. Последним штрихом оказался балдахин. Несколько разных тряпок прямо у нас на глазах разошлись по швам и соединились в большое полотно. Оно подлетело в угол с кроватью и превратилось в лоскутный балдахин, разделившись надвое. Каждая сторона была перехвачена посередине двумя шарфиками, открывая очень уютную кроватку. Я так поняла, что идея лоскутного балдахина пришла в голову Данко от вида лоскутного одеяла. Потому что и то и другое смотрелось теперь очень гармонично и забавно. Настоящий детский уголок из сказки. Оставшаяся рухлядь одним махом переместилась в другой угол чердака, скомпоновалась. Взлетели все оставшиеся тряпки, составив ещё одно лоскутное полотно, но гораздо большего размера. Полотно опустилось на рухлядь, и словно прикипела по краям, создав очень симпатичный мебельный чехол. Казалось, что под чехлом прячется большой комод и несколько табуретов. Теперь на чердаке можно было танцы устраивать. Чисто выскобленный деревянный пол, столбики, лишившиеся заусенцев, гладкие, словно отполированные. Даже уходить отсюда не хотелось.
Данко предстал перед нами и смущённо поинтересовался, понравилось ли нам.
Я смогла только кивнуть — видеть домовика в действии оказалось слишком большим потрясением. А Северус молча бросился к кроватке и с разбегу на неё запрыгнул.
— Сев, что ты творишь? — попробовала я остановить ребёнка, но эльф умоляюще на меня посмотрел, и я смирилась. — Ладно. Разбирайтесь сами. Данко, приходите через час в мою лабораторию — Северус тебе покажет.
Оставив сына с просиявшим домовиком, я спустилась в лабораторию — пора было заняться зельями.
Данко, как я и просила, привёл Северуса ровно через час и с моего разрешения принялся очень осторожно осматривать лабораторию. Сначала, я немного переживала, что он может что-то испортить, но вскоре расслабилась. Домовик очень трепетно отнёсся к моим зельям и ингредиентам. И даже заметил, указав на некоторые, что знает, где такие травки растут. Решила потом с ним на досуге это обсудить.
Оказалось, что эльф замечательно готовит. И я доверила ему приготовить ужин. Сева я удержала в лаборатории, чтобы не мешал эльфу, ребёнок сначала закапризничал, но смирился, когда сказала, что дам поколдовать своей палочкой. Сев как раз уже научился ею вызывать слабенький огонёк.
Я увлеклась учебником по трансфигурации, краем глаза следя за сыном, и даже чуть подпрыгнула, когда Данко внезапно появился перед нами. Мой кухонный
— К дому идёт неволшебник, — сообщил эльф.
— Это Тобби! — встрепенулась я. — Данко, перенеси нас наверх!
Мы вовремя оказались в прихожей. В дверях загремели ключи, и дверь распахнулась через секунду после исчезновения эльфа. Собрав в руки всё своё мужество, я… трусливо решила не говорить пока мужу про пополнение в семье.
— Как вкусно пахнет! — улыбнулся Тобиас, целуя меня в губы. — Что готовили?
— Увидишь, — ответила я осторожно.
На кухне стол уже был накрыт на троих. В двух больших тарелках — по-моему, они не были такими высокими раньше — аппетитными горками высилась хрустящая картошечка и кусочки жареной свинины. Рядом стояла плошка с густым соусом. На плоской доске покоился пышный пирог, прикрытый чистой салфеткой. Кувшинчик с соком завершал композицию.
Все поверхности кухни, включая пол, стены и потолок блестели чистотой. Это я думала, что у меня в кухне чисто, а теперь поняла, что до такой стерильности мне было далеко.
Тобби с удивлением огляделся, но ничего не сказал. А вот еду нахваливал. Нам всем понравилось нежное мясо, и соус оказался обалденно вкусным, хотя и непривычно острым. Северус загадочно улыбался, грозя выдать отцу все наши тайны. Показала ему кулак, когда муж отвернулся. Я уже просила малыша не говорить папе про эльфа, но что возьмёшь с трёхлетнего ребёнка.
Так что, запивая соком нежнейший мясной пирог — откуда в доме взялись апельсины, решила спросить Данко позже — сидела как на иголках, ожидая, что Сев всё-таки что-нибудь ляпнет. Хорошо, Тобби отвлёк внимание сына рассказами о работе. У них там сменилось начальство, и Тобиасу предложили перейти на должность водителя. Возить предстояло самого начальника. Оказывается, муж там уже месяц ремонтировал в свободное время автомобили, помогая получившему травму механику, и его заприметили и вынесли благодарность. Платить обещали даже больше, чем он получал в цехе. Так что я искренне за него порадовалась, особенно потому, что Тобби так мило преуменьшал свои таланты, мол, и чинил-то он сущую ерунду, да и вообще мимо проходил, и почему ему так повезло даже странно.
Он даже взялся почитать Севу сказку на ночь, пока я прибираюсь в кухне, чему ребёнок очень обрадовался, словно забыв о домовике.
Я же сидела на стульчике в кухне, читая очередную главу по трансфигурации, а Данко, очень быстро наведя порядок, по моему настоянию угощался пирогом и соком.
Апельсины он честно купил в одной волшебной деревушке, продав одному скупщику летучую мышь. Это маленькое создание жило у него в каморке в Мунго, и он не решился брать его к нам в дом.
— Разве домовики могут что-то продавать? — удивилась я.
— Там — да, — лаконично кивнул Данко.
Я пожалела, что он не спросил нас, конечно, я бы разрешила ему держать летучую мышь. Но не решилась расстраивать эльфа такими мыслями. Раз он посчитал это правильным, то пусть так и будет. Но это навело меня на новую мысль.
— Данко, — спросила я. — А что если с тобой на чердаке будет жить птичка? Ты мог бы за ней следить?
— Могу! — сразу согласился эльф, и глазки у него заблестели. — А что за птичка?
— Да вот, — пожала я плечом, — все мне говорят завести сову, но только у меня есть сомнения — будет очень странно, если по нашей улице будет летать сова.
— Можно ворона, — тут же предложил Данко. — Я умею разговаривать с воронами. Ему понравится на чердаке.
— Вот что, — решила я, — у меня в лаборатории за нижней дверцей в шкафу лежит коробка с галеонами. Я тебе покажу, где…
— Да, я видел.
Я улыбнулась. Мне нравилось, что Данко перестал говорить о себе в третьем лице.
— Вот и хорошо. Теперь, если захочешь купить продукты, бери там деньги сам, сколько нужно, — велела я. — Только предупреди, если там останется совсем мало. И птицу, может, сам подберёшь, на свой вкус? Тебе же за ней присматривать.