Не повторяй ошибок
Шрифт:
— Никто сюда не входил и не выходил отсюда по крайней мере уже несколько часов, — заключила она.
— Я проверю заднюю дверь, — вызвался Тони. Утопая в глубоком снегу, он обошел дом и доложил: — Всюду та же картина.
— Что-нибудь почувствовал? — спросил Бишоп.
Тони откликнулся как-то неохотно:
— Никого в доме нет.
Изо рта Миранды белым клубочком пара вырвался горестный вздох, ставший видимым в свете фар.
— Проклятие!
Ее реакция как бы притушила эмоции обоих мужчин. Они молчали. Их удлиненные
— Что еще скажешь, Тони?
Тони собрался, будто для прыжка, сосредоточил все чувства, всю мозговую энергию и с минуту разглядывал мирный заснеженный дом. Когда он повернул лицо к ожидающим от него ответа коллегам, то выглядел постаревшим, хотя никакие морщины не избороздили его гладкую кожу.
— Ведь наш персонаж очень странный, вы сами так говорили, босс? — начал он с вопроса. — Если вы сейчас это подтвердите, то я с вами соглашусь. Он так переполнен раскаянием за то, что сделал, он просто в горе… Он не хотел этого.
Для Тони было тяжело испытывать то, что переживал убийца. Его корчило от отвращения, от передающейся ему по мысленным каналам душевной муки и какой-то еще малопонятной мерзости. Тони едва удержал равновесие и чуть не свалился в снег.
На лицо Миранды словно упала железная маска.
— Что ж, зайдем туда и посмотрим.
Они доверяли заключениям Тони, но все же, как было положено по инструкции, держали оружие наготове. Дверь оказачась не заперта, и они проникли в дом без шума, страхуя друг друга.
Просторная и гостеприимная кухня, одновременно и столовая, и место для дружеских бесед, первой подверглась осмотру. Их встретила весьма спокойно белая, с коричневыми пятнами, кошка, уютно устроившаяся на угловом диванчике. Ее глаза сверкнули, как два зеленых светофора, от луча фонарика, но когда верхний свет зажегся, она занялась прежним делом — вылизывать свои лапки.
Осмотр комнат наверху тоже ничего не дал. Оглядев спальню хозяйки, заглянув под аккуратно застланную кровать и в шкафы, Миранда засунула пистолет обратно в кобуру.
Но когда она выходила из спальни, ее вдруг пошатнуло, и она едва не покатилась с лестницы. Бишоп уже приготовился подхватить ее, но Миранда устояла на ногах. Ей было плохо, и чутье Бишопа, медленно возвращающееся к нему, сразу подсказало, какова причина этого недомогания.
— Тони, сделай мне любезность, — попросила Миранда. — Где-то здесь должна быть песочница или еще какая-то посуда для такой аккуратной кошечки. И ее постель. Поищи это место, ладно? И отнеси, когда найдешь его, туда кошку, не сочти за труд.
Взглянув на кошку и заметив, как она вылизывает свои лапки, Тони побледнел. Он поспешно удалился, чтобы выполнить задание шерифа.
Бишоп и Миранда вновь остались наедине. Он сжал в пальцах ее руку. Ему требовался физический контакт. Миранда не сопротивлялась.
— Я читала об этом… Даже видела фотографии в учебном пособии. Но впервые в реальности…
— Кошка не виновата. Инстинкт хищника. Такова природа…
— Да, конечно, но я слишком ярко все это представляю. — Миранде хотелось закрыть глаза, но тогда картинка стала бы еще более четкой. — Алексу нельзя это показывать. Ни в коем случае. Не вызывай его на опознание.
Бишоп не стал спорить. Он лишь осторожно вывел ее в холл, чтобы не оставлять лишних следов в доме, где совершено преступление, и вернулся наверх в спальню. Двуспальная кровать выглядела такой мирной, а в мягкой выемке посередине застыло миниатюрное тело Лиз Хэллоуэл. Казалось, что она спит на привычном месте, только натянув на себя из-за возможных холодов дополнительное покрывало.
Может быть, убийца таким извращенным методом проявил особую заботливость по отношению к своей жертве или передал «ищейкам», идущим по его следу, свое очередное послание?
Чувство вины? Раскаяние? От набега проснувшегося телепатического восприятия обрывков каких-то чужих эмоций у Бишопа раскатывалась голова. Он был с ним, с этим убийцей, и одновременно вне его. Собственное сознание мешало Бишопу в погоне за преступником, как тяжелая одежда, которую надо сбросить.
Лиз выглядела такой умиротворенной. И тело ее было не тронуто. Только одна рана от ножа и немного запекшейся крови вокруг нее, так казалось поначачу. Но что тогда возбудило аппетит кошки? А! Вот еще что! Голова Лиз покоилась на подушке, повернутая набок. И с той стороны лица была снята вся кожа, и подушка с наволочкой пропиталась кровью. Это и привлекло внимание не очень голодной, но любознательной кошки.
Бонни вышла из палаты Эми и прикрыла за собой дверь. Приняв еще одну таблетку успокоительного, ее подруга будет спать часов пять-шесть без вскриков, плача и истерик. Бонни не нравилось, что Эми пичкают снотворным, но сама она была не в силах иным образом как-то помочь подруге. На душе у нее скопилась неприятная горечь, и к тому же ее почему-то все время тянуло оглянуться — не стоит ли кто-то у нее за спиной?
Поэтому, когда Сет осторожно коснулся ее плеча, она в ужасе чуть не взлетела до потолка.
— Что с тобой?
— Ничего. Просто ты меня напугал.
— Я тебя понимаю. Тут все связалось в один узел — и убийства, и спиритическая доска, и эта снежная буря.
В приемном покое, куда они прошли, обычно царила умиротворяющая тишина, но сейчас надсадный вой ветра с улицы доносился и сюда.
— Я сам, наверно, — продолжил Сет, — из-за этого дергался от каждого шороха, от каждой промелькнувшей тени, и так всю ночь напролет.
— Тебе мерещились тени, — сказала Бонни, и это был не вопрос, а утверждение.