Неангелы
Шрифт:
– Добрый вечер, - поприветствовал их Наставник,- вы пришли, чтобы задержать нас по приказу Главы Ассоциации?
– Да, - самый высокий из этих почти одинаковых людей сделал шаг вперед, - вы должны пройти с нами, Наследник. Признаюсь, что мы удивлены. Нам сказали, что вы погибли на испытании Теней. Как вижу, это не так, а значит сейчас вы официальный Наследник Ассоциации, - он слегка склонил голову, - Глеб не прошел испытание.
Чем этот мужик отличался от остальных таких же? Я слегка прищурилась, играя в игру, найди хотя бы одно отличие. Бах, победа. Буква на его форме была вышита золотыми, а не серебряными нитками. Иногда мелочи так
– Мы пойдем. Добровольно и прямо сейчас.
– Извините, но сейчас Глава занят. Несколько минут назад он поднялся в башню Оракула, - отрапортовал мужчина.
Я не понимала, почему он отчитывается перед Кириллом, а не хватает нас за шкирку и не волочет к своему руководству? Хотя нет, понимала. Наследник. Слишком сильный мыслитель. Он просто боится его провоцировать. Наверное, так.
– Занят казнью виновного в моей смерти? – хмыкнул Кирилл. Я подняла взгляд и увидела его лицо. Так вот почему все предпочитают конструктивный диалог, а не туповатую драку. Губы слегка изогнуты в усмешке, глаза прищурены и пусты. Только темнота. Отстраняюсь от него и беру за руку. Замкнуть полюса на всякий случай. Да, я боюсь, что его срыв повторится. Так у меня есть ничтожный шанс это предотвратить. Кирилл косится на меня, но руку не отнимает.
Меж тем охранник стушевался. Да, что-то здесь не складывалось. Если Кирилл жив, то и казнить не за что – ежу понятно.
– Хватит церемоний, быстро ведите меня наверх. Коротким путем. Нужно предотвратить несправедливость.
Несправедливость, хм. Назовем это так. С Учителем я успею разобраться после, сейчас он мне нужен живым, потому что этот чертов создатель нашей планеты толком ничего не объяснил. Придется разбираться на месте. Кажется, я говорил с Творцом сутки, но не узнал ничего. Как так? Ладно, сначала вытащить учителя – потом разбирать эту планету по винтикам.
На всякий случай, всю дорогу не выпускаю руку Арины. Так надежнее. Пусть идет рядом, я должен чувствовать её. Что мы увидим там наверху? Успеем ли? Предугадать невозможно. Но, видит этот лентяй наверху, я сделаю все, что смогу.
Охранники остановились на несколько пролетов ниже. Меня пустили без проблем, остальных пришлось протаскивать чуть ли не силой. Бдительные стражи Ассоциации уперлись в какой-то столетний закон, что к Оракулу может входить только Глава, первый заместитель и, в крайнем случае, Наследник, но никак не толпа рядовых мыслителей.
– Отец, хватит казнить направо и налево. Я жив, - наверное, никто еще не открывал дверь в зал Оракула с ноги.
Впервые в жизни я вошел туда, где происходили главные таинства Ассоциации. Это была небольшая круглая комната, главной достопримечательностью которой был гигантский камин. В нем неуютно ярко горел огонь. Одного взгляда было достаточно, чтобы понять – дрова подкидывать не нужно. Огонь горел сам по себе, даже дыма не было. В тени камина я заметил маленькую сгорбленную фигуру. Рассмотреть её мне мешало отсутствие нормального света. Только пламя камина и несколько свечей - маловато для полумрака большой комнаты. Отец и Учитель сидели друг напротив друга за квадратным столом из темного дерева. Их я смог разглядеть без труда. Учитель был связан белыми путами материи.
– Кирилл? – отец поднялся на ноги. Он окинул нашу компанию быстрым взглядом, задержал его ненадолго на мне и Арине. Несколько раз цокнул
– Мы здесь немного заняты. Давай поговорим внизу, - тон снисходительного преподавателя.
Как меня это раздражает. Пламя в камине разгорелось чуть ярче. Арина сжала мою руку чуть сильнее. По сюжету любой истории где-то здесь должно быть слезливое воссоединение отца и едва не погибшего на миссии сына, но что-то пошло не так. Не у меня. Я живой сын, готов купаться в родительской любви. Только с отцом что-то не заладилось.
– Нет, мы решим все здесь и сейчас. Казни не будет, - повышаю голос, стараясь не доходить до феерических децибелов Творца. Голос еще чувствителен после переноса, могу не сдержаться. Но шепотом с Главой не поговорить, это тебе не Арина.
Я боролась с желанием подбежать к отцу и освободить его от этой странной светящейся веревки, опутывающей руки. Как? Что с ней делать? Не знаю, зато Кирилл знает точно. Он поможет. Чтобы не отвлекать Кирилла своими желаниями, я принялась разглядывать зал. Меня впечатлила обстановка: огромный камин, монументальный стол и тяжелые каменные стены. Если в остальном штабе Ассоциации чувствовалось присутствие цивилизации и современных технологий, то здесь сплошное средневековье. Главное, чтобы пытки не практиковались. Сейчас это пугало меня больше всего.
– Он все равно убийца, - лицо Ярослава неестественно исказилось. Взгляд, брошенный на нас, заставил меня инстинктивно прижаться чуть ближе к своему защитнику. Спиной я почувствовала, как к нам подошли остальные. Судя по ровному дыханию, за мной стоял Эдгар. Чуть дальше – Жанна, её сбитое дыхание было слегка учащенным. Клима я не слышала вообще. Хотя, возможно, именно он стоит сейчас за моей спиной? Нет, вряд ли. Не чувствую запаха одеколона. Кажется, у меня на нервной почве включился кривоватый режим Шерлока Холмса. Метод дедукции в действии. Но мне было все равно, хоть дедукция, хоть индукция, хоть переменный ток, лишь бы Кирилл был под контролем. Последствия для отца в любом случае будут и весьма существенные.
– Причастность Учителя к смерти мамы не подтверждена. У него есть информация, которая может быть полезна для Ассоциации. Ты же не хочешь её потерять? – Кирилл отпустил мою руку и сделал несколько шагов по направлению к отцу. Я инстинктивно рванулась следом, но он жестом заставил меня остановиться. Что за?
Отпустить Арину было сейчас лучшим решением. Никто не должен вмешиваться, мне не нужны случайные жертвы.
– Пока еще я Глава и мне решать, что для неё полезно! – вспылил отец. Он не мог иначе. Сейчас все, что у него осталось – Ассоциация. Он потерял всех, кто дорог, в борьбе за эту власть, хоть и не осознавал этого.
– Увы, папа, сейчас я немного выше по служебному положению.
Движение руки и Глава взлетает в воздух, глупо болтая ногами. Когда-то ему самому нравился этот прием. Неужели вкусы изменились? Или на своей шкуре это не так приятно? Огонь в камине становился все жарче. Кто-то, скрывающийся темном углу, жалобно заскулил. Он не был опасен, я бы почувствовал. Больше всего сейчас мне хотелось сделать одно – сжать пальцы. Услышать треск его хребта, убить моего отца, заварившего кашу, которую не в состоянии выхлебать и целая рота оголодавших солдат.