Неугомонная
Шрифт:
— Где мы? — спросила Ева у Ло, выходя из машины и осматривая голые круглые холмы вокруг.
— В Лайн-Мэнор, — ответил он, не добавив более ничего.
Два здания, которые Ева видела издали, оказались на поверку одним. То, что она приняла за второе здание, было длинным крылом, оштукатуренным и побеленным известкой так же, как и главное здание, но, очевидно, гораздо позднее. Главное здание напоминало какое-то хранилище с толстыми стенами, было на один этаж выше второго и имело маленькие несимметричные окна и крытую темным шифером крышу. Ева слышала шум воды в реке и различала свет окон какого-то другого здания сквозь завесу деревьев за полем. «Не самая глушь, — подумала она, — но почти».
Сейчас, когда Ева лежала в объятиях корней своего дерева, убаюканная постоянно меняющимися звуками речного потока, она вспоминала эти два странных месяца в Лайн-Мэнор и думала о том, чему она там научилась. Это место стало казаться
— Почему? — спросила Ева.
— Господин Ромер говорит, что это необязательно.
Однако другие предметы господин Ромер считал обязательными. Дважды в неделю Ева сама ездила в Эдинбург на поезде, где в Барнтоне брала уроки ораторского искусства у застенчивой женщины, которая медленно, но уверенно стерла последние следы русского акцента из ее английской речи. Ева обнаружила, что начала говорить на манер актрис в британских фильмах: строго, ясно и отчетливо, не растягивая гласные и резко произнося согласные, со слегка вибрирующим «р». Она заговорила как молодая англичанка, представительница среднего класса, получившая образование в частной школе. Никто не интересовался, как она говорит по-французски или по-русски.
Во второй раз Еву не взяли с собой, когда вся группа отправилась на трехдневный курс рукопашного боя на диверсионно-разведывательную базу недалеко от Перта.
— Господин Ромер говорит, что это необязательно, — вновь сказали Еве, когда она поинтересовалась, почему ей не приказали ехать.
Затем в Лайн прибыл новый инструктор для ее персонального обучения. Его звали господин Димарко, он был небольшого роста, аккуратный, с тонкими вощеными усиками. Он показал Еве целый арсенал мнемонических приемов, поведав, что раньше работал на ярмарке. Еве было предложено ассоциировать цифры с цветами, и вскоре она обнаружила, что у нее появилась способность запоминать до двадцати последовательностей пятизначных цифровых групп без всякого труда. Они разыгрывали сложные варианты так называемой игры Кима, в которых более ста различных предметов лежали на одном длинном столе — и через два дня Ева обнаружила, к своему удивлению, что легко может вспомнить более восьмидесяти из них. Ей показывали фильм, а потом подвергали очень подробному допросу по его содержанию: «Был ли третий человек слева в пабе в шляпе или нет?»; «Какой номер был у машины, на которой уехали преступники?»; «Были ли в ушах женщины у стойки портье в гостинице серьги?»; «Сколько ступенек у лестницы, которая вела к двери дома преступника?..» Она поняла, что ее учат видеть и запоминать все как бы с самого начала, учат пользоваться глазами и головой так, как она никогда не пользовалась ими ранее. Ева училась наблюдать за толпой человеческих существ и воскрешать в памяти подробности совершенно новыми для нее способами. Ее новые способности предназначались для того, чтобы смотреть на мир и анализировать его целенаправленно, с точностью, намного превосходящей простое любопытство. Все в этом мире — абсолютно все — потенциально заслуживало внимания и запоминания. Никто более не занимался с господином Димарко — только Ева.
Когда, наконец, на реку опустилась тьма, и стало настолько темно, насколько может быть в Шотландии летней ночью, Ева застегнула плащ на пуговицы и затянула пояс, сложив шарф под голову. На небе светил месяц, и свет, который он отбрасывал, делал реку и низкорослые сучковатые деревья по ее берегам нереально прекрасными, по мере того, как цвета покидали их и воцарялся монохромный мир ночи.
Девушка опять стала вспоминать. Только двое «гостили» в Лайне дольше Евы: высокий молодой поляк по имени Ежи и зрелая женщина сорока с лишним лет, миссис Дайана Терм. Обычно в школе находилось не больше восьми или десяти учеников, и штат менялся также регулярно. Только сержант Ло казался постоянным, но даже он отсутствовал две недели, и его заменял неразговорчивый валлиец Эванс. «Гостей» кормили три раза в день в столовой в главном корпусе, откуда открывался вид на долину и реку. На пищеблоке работали молодые солдаты-новобранцы, от которых слова было не добиться. «Гости» размещались в крыле поновее: женщины — на одном этаже, мужчины — на другом; каждый в отдельной комнате. Существовала и общая гостиная с радио, самоваром, газетами и несколькими журналами, но Ева редко бывала там. Дни их были полностью заняты: их постоянные отлучки и возвращения, а также то, чем они занимались в Лайне (хотя напрямую об этом никогда и не говорилось), делали общение в какой-то мере опасным и ненужным. Но были в здешней жизни и другие моменты, заставлявшие относиться к личным контактам настороженно и недоверчиво.
На следующий день после прибытия Евы с ней в мансарде главного корпуса беседовал приятный мужчина в твидовом костюме и с рыжеватыми усами. Он не представился и ничем не обозначил своего звания. Ева предположила, что это, должно быть, и есть тот самый загадочный Лэйрд, о котором упоминали Ло и еще кое-кто из служащих. Этот Лэйрд сказал ей, что в Лайне не поощряются дружеские отношения, и что все должны вести себя как попутчики в непродолжительной поездке — нет никакого смысла знакомиться, поскольку вы никогда больше не увидитесь. Будьте радушны, поддерживайте беседу, но чем меньше другие знают о вас, тем лучше — держите все при себе, старайтесь, тренируйтесь, в конце концов, ради этого вы сюда и прибыли.
Когда Ева уже выходила из комнаты, он окликнул её и сказал:
— Я должен предупредить вас, мисс Далтон, не все из наших «гостей» на самом деле являются теми, кем кажутся. Один или два человека работают на нас — чтобы следить за тем, что все правила соблюдаются.
Таким образом, «гости» Лайн-Мэнор не питали доверия друг к другу, они были очень сдержанны, вежливы и малообщительны, в точности соответствуя планам и желаниям Лэйрда.
Миссис Терн как-то спросила Еву, знакома ли та с Парижем, на что Ева, немедля заподозрив ее, ответила:
— Так, немного.
Потом Ежи однажды заговорил с ней по-русски, но сразу же извинился.
Проходили недели, и Ева убедила себя, что эти двое были «призраками» Лайна, так тогда называли двойных агентов. Курсантов поощряли к тому, чтобы они пользовались местным жаргоном, отличным оттого, какой был принят повсюду в секретной службе. Здесь не употребляли слово «фирма», а говорили «главная контора». Агенты назывались «воронами», «тенями» звали тех, кто следил за тобой — это было, как Ева поняла позже, чем-то вроде школьного форменного галстука или масонского рукопожатия. Это должно было служить отличительным признаком выпускников Лайна.
Один или два раза Еве показалось, что она видела, как Ло бросал понимающий взгляд на кого-то из вновь прибывших, и ее прошлые сомнения возрождались: уж не этот ли новичок — стукач, а миссис Терм и Ежи — просто любопытные от природы? Очень скоро Ева поняла, что так и было задумано: одного предупреждения оказывалось достаточно, чтобы «гости» начали следить сами за собой и другими. Постоянная бдительность — весьма эффективная форма внутренней безопасности. Ева была уверена, что является потенциальной подозреваемой не в меньшей степени, чем остальные — те, которых она сама считала «призраками».
В течение десяти дней в Лайне находился один молодой человек. Его звали Денис Трелоуни. Это был блондин с длинной светлой челкой, падавшей ему на лоб, и недавним шрамом от ожога на шее. После нескольких встреч с ним — в столовой, на занятиях по азбуке Морзе, — Ева поняла, что он смотрит на нее по-особому. Обращаясь к ней, парень произносил лишь незначительные фразы: «Похоже, будет дождь» или «Я немного оглох после стрельбища», но Ева могла с уверенностью сказать, что Денис проявляет к ней интерес. И вот однажды в столовой, когда они встретились у стойки буфета, где накладывали себе десерт, они разговорились и сели рядом за общим столом. Ева спросила у Дениса (сама не зная почему), служил ли он в военно-воздушных силах: ей казалось, что английские военные летчики выглядят именно так.