Невеста поневоле
Шрифт:
— Моя матушка всегда говорила, что у меня длинный язык. Простите меня, мисс, если я вдруг что-нибудь ляпну не подумав. Мистер Харпен уже бывал в Мельденштейне, и я не преминула спросить его, что он думает о стране и тамошних жителях.
— И что он ответил? — спросила Камилла.
— По его словам, они приятные и дружелюбные.
Когда он ездил туда последний раз, страной правила принцесса. Он говорит, что она отлично справлялась. Ясное дело, она ведь англичанка. Мистер Харпен считает, что лучше Англии ничего в мире нет.
— А что он говорит
Леди Ламбурн, разумеется, не одобрила бы подобных разговоров со слугами, но Роза — исключение. К удивлению Камиллы, Роза замолчала и смутилась.
— Мистер Харпен не рассказывал ничего особенного о принце, мисс, — наконец пробормотала девушка.
По ее виду Камилла поняла, что та что-то скрывает. Пока она раздумывала, как ей уговорить Розу проболтаться, служанка заторопилась перевести разговор на другую тему:
— Мистер Харпен не встречался с его высочеством, а кроме того, он говорит только о своем хозяине. Капитан Чеверли — для него все. И похоже, что в сражении капитан вел себя как настоящий герой.
— Думаю, пора одеваться, — холодно произнесла Камилла. — Будет неучтиво опоздать на встречу с мэром.
— Да, мисс. На пристани уже полно народу. Мистер Харпен выходил рано утром на берег и сказал, что все сгорают от любопытства посмотреть на вас.
— Людям всегда хочется увидеть невесту, — уныло проговорила Камилла.
— О, это так интересно, мисс. — Роза налила в тазик кувшин горячей воды и, пока Камилла мылась, стояла рядом, держа наготове пушистое белое полотенце.
Сама Камилла не находила ничего радостного и волнующего в предстоящей свадьбе. Она взглянула на себя в зеркало, пока Роза укладывала ей волосы, и увидела печальное, удрученное лицо.
— Мистер Харпен говорит, что прием в Амстердаме — ничто по сравнению с тем, как вас будут встречать в Мельденштейне, — тараторила Роза, закручивая золотистые волосы хозяйки в блестящие локоны. Она оставила две длинные пряди по бокам маленького личика Камиллы, а остальные волосы забрала в элегантный пучок на макушке.
— О, надеюсь, народу соберется немного! — воскликнула Камилла.
— Что вы, мисс. Это было бы оскорбительно, — возразила Роза. — К тому же все радуются тому, что принц наконец-то женится. Мистер Харпен говорит, что его уговаривали жениться еще до войны, и они правы — стране нужен наследник.
У Камиллы перехватило дыхание. Сейчас ей не хотелось думать о том, как важно для принца получить наследника. Ей хватало волнений и забот о предстоящей церемонии, но в то же время она не могла не задавать себе вопрос, а что было бы, если бы она приняла предложение капитана Чеверли, и яхта поплыла назад в Англию.
— Вы чудесно выглядите в этом туалете, мисс. — Голос Розы вернул Камиллу к действительности, и она удивленно обнаружила, что стоит уже одетая и со шляпкой на голове.
Она натянула длинные белые перчатки и взяла сумочку.
— Что ж, можно идти. Пожалуйста, Роза, не отставайте сильно от кареты, я не смогу обойтись без тебя.
— Не
Камилла не ответила. Она подумала, что Хьюго торопится поскорее добраться до Мельденштейна, передать ее принцу и освободиться.
«Он будет рад отделаться от меня», — прошептала она, но ее совсем не обрадовала мысль о том, что вскоре ей не придется с ним встречаться.
Сейчас, когда баронесса заболела, капитан повел себя недопустимо. Он уехал вперед как раз тогда, когда мог понадобиться рядом. Она решила, что остановит карету, а он пусть ждет их в гостинице и гадает, что такое могло с ними случиться по дороге.
Это послужит ему хорошим уроком.
Она уже приготовилась выполнить свое намерение, но вспомнила, что баронессу несомненно будут ждать неприятности, если из-за нее нарушатся королевские планы. Камилла не раз слышала от матери о строгом протоколе, которому подчиняются фрейлины и прислуга при королевском дворе.
— Бедняжки, им приходится стоять часами! — однажды сказала ей леди Ламбурн, рассказывая о каком-то европейском дворе, где ее отец служил британским послом. — Спорю, что папа уставал больше не от проделанной за день работы, а оттого, что ему приходилось простаивать на многочисленных приемах и церемониях. Что касается фрейлин, то мое сердце обливается кровью, когда я думаю о них. Они так устают, ведь у них нет возможности Присесть в течение долгих часов.
— А королева знает об этом? — спросила Камилла.
Леди Ламбурн рассмеялась:
— Короли и королевы за границей редко обременяют себя заботой о приближенных. В Англии дела обстоят по-другому. Королева Шарлотта чрезвычайно заботлива по отношению ко всем, кто предан ей.
А иностранцы не жалеют свою свиту. Помнится, папа рассказывал, что при дворе короля Испании фрейлины частенько падали в обморок от усталости, но, как только приходили в себя, вынуждены были сразу возвращаться к своим обязанностям.
— Это жестоко! — сердито воскликнула Камилла.
Леди Ламбурн только вздохнула:
— Несмотря на все неудобства и трудности, лорды и леди, а особенно последние, соперничают за право получить место при королевском дворе. Для них это все, и, если их отстранят от должности, им кажется, что жизнь кончена.
— Но ты так не думала, мама? — широко раскрыла глаза Камилла.
Леди Ламбурн улыбнулась:
— Боюсь, дорогая, что я никогда не придавала особого значения титулам. Я всегда полагала, что, несмотря на свое положение в обществе, люди все равно остаются людьми, мужчинами и женщинами — они страдают, радуются или печалятся, их волнуют и тревожат те же проблемы, что и нас.