Николай I - попаданец 2
Шрифт:
Афганцы резали неверных везде, где это представлялось возможным, и заперли перевалы, которые вели в Индию. А в ноябре в Кабуле вспыхнуло восстание. Толпа буквально разорвала на части английскую миссию в в городе и осадила Шах-Шуджу - британского ставленника, в городской цитадели. Генерал Эльфистон оказался нерешительным, да и сделать ничего не мог, потому как под знамя борьбы с неверными собрались десятки тысяч воинов, горящих желанием отомстить. Их не могли остановить ни ружейные залпы, ни картечь.
За эти два года англичане успели привезти из Индии свои семьи и слуг, что превратило английский
Лейтенант Питерсон с горсткой товарищей из сорок четвертого полка - это все что осталось от некогда мощной армии. Единственные кто уцелел после этого кровавого пути. Но недалеко от Джелалабада их путь перерезали повстанцы. Их оказалось много, очень много. Море разноцветных халатов и тюрбанов окружили невысокий холм, где укрепились остатки 'красных мундиров'. Питерсон оказался старшим по званию среди этой кучки храбрецов. Они знали, что это их последний бой, но решили не сдаваться.
После нескольких минут затишья опять раздались выстрелы. Пуштуны с фанатичным упорством пытались взобраться на холм, чтобы завершить расправу. Солдаты, подпустив атакующих поближе, разрядили свои ружья практически в упор. Но афганцы давили массой, и за десять минут последние патроны были отстреляны. Эти последние залпы вновь заставили пуштунов отойти, дав 'красным мундирам' небольшую передышку.
– Мелоун, созывай всех ко мне, - скомандовал лейтенант. Сержант, мундир которого был весь изорван, побежал исполнять приказание. Через минуту из полуразрушенных домов вышли семнадцать человек и построились в шеренгу. Половина из них была изранена. Некоторых успели перебинтовать на скорую руку, другие стояли, покачиваясь и опираясь на свои ружья. Питерсон оглядел небольшой строй и сказал:
– Вот и все. Мы храбро повоевали, но неприятелей оказалось слишком много. Но мы не уроним чести солдат Ее Величества. Поэтому, господа, в атаку. Покажем этим туземцам чего мы стоим. С этими словами он покрепче взял свое ружье и проверил, как сидит штык. Солдаты построились в небольшую колонну среди разрушенных стен, ожидая приказа.
– За мной, - скомандовал лейтенант и 'красные мундиры' с яростью обреченных бросились по склону холма на врага. Пуштуны поначалу опешили от неожиданного натиска, но через несколько мгновений, придя в себя, набросились на горстку англичан, и те исчезли в разноцветно пыльной человеческой массе. Через минуту все было кончено, и лишь радостные выкрики повстанцев оглашали окрестности.
Из шестнадцати тысяч человек, выступивших из-под Кабула, уцелел единственный человек - доктор Брайден, который израненный и совершенно истомлённый голодом, добрался до Джелалабада. Так бесславно закончилась эта авантюра.
Ровно в пять утра раздался протяжный призыв муэдзина на молитву. Стамбул оживал. Несмотря на сумерки, на улице уже слышался топот ног
К русским османы относились настороженно. Как-никак, а вековые враги. Но после того как император Николай помог отцу нынешнего султана Абдул-Меджида в его борьбе против Али-Мухамеда*, этот настрой немного изменился. В отличие от англичан и французов, русские не предпринимали враждебных действий против Турции и не пытались влиять на внутреннюю политику империи. Вдобавок цены на металлы, паровые котлы и пшеницу у северного соседа оказались ниже, чем у западноевропейских или американских конкурентов. Поэтому неудивительно, что первую железную дорогу и первый телеграф проложили именно русские. Впрочем, это не мешало нынешнему султану приютить у себя врагов Российской империи, которые бежали сюда после поражения в Кавказской войне. Самым знаменитым из них являлся Шамиль - личность легендарная и почитаемая в мусульманском мире.
После замирения Чечни и Дагестана, имаму с десятком приверженцев удалось ускользнуть в Турцию. На время он затих и даже совершил хадж в Мекку. Но он оставался символом в глазах непримиримых, тех, кто хотел положить свою жизнь в борьбе с неверными. Поэтому, неудивительно, что через два года вокруг Шамиля стали сплачиваться силы, состоящие из религиозных фанатиков и наемников, которые проникали на Кавказ для продолжения партизанской войны. Под это благое дело нашлись спонсоры, кошельки которых находились в Стамбуле и в Лондоне. В Москве же стало ясно, что повторное появление Шамиля на Кавказе, лишь дело времени, а допустить этого никак нельзя.
Когда в это, по обыкновению суетное раннее утро османской столицы, раздался стук в дверь, Василий Андреевич Готхард уже оделся и ждал посетителя, попивая утренний кофе. За неделю, проведенную в Стамбуле, капитан пристрастился к этому напитку и теперь с удовольствием смаковал его крепкий, горьковатый вкус.
– Доброе утро Василий Андреевич, - поздоровался вошедший господин, одетый как типичный приказчик богатого купца в недорогой, но хорошо сидевший костюм и картуз с лакированным козырьком.
– Входите, Дмитрий Федорович, - ответил Готхард, - Хотите кофе?
– Не откажусь, - ответил вошедший и, подвинув плетеный стул, уселся напротив капитана.
– Чем обрадуете?
– спросил Василий Андреевич.
– Подопечный почти из дома не выходит. Только в пятницу покидает свой дом, идя на молитву в ближайшую мечеть. Зато к нему часто наведываются гости. Двое даже были европейской наружности. Предположительно британцы. Хотя они остановились в гостинице, а не в здании миссии. Что интересно, здесь они действуют не таясь. Впрочем, это облегчает задачу.