Новый документ
Шрифт:
– Великие книги можно читать даже без двойного интервала.
Андрей недовольно вздохнул, покачал головой и начал читать, а Кристофер еще раз подтвердил свое превосходство над другими.
– А ты говорил, что написать книгу про писателя – это плохая идея, – усмехнулся Андрей. – Да это гениально!
Кристофер кивнул. Неужели он думает, что это его заслуга? Он хотел сказать, мол книга только его достижение, и Андрей тут ни при чем. Но редактор не слушал, и писатель ничего не сказал.
Андрей задумчиво сидел
Неужели он мечтает? Кристофер никогда не видел своего друга мечтающим, но отлично знал, как выглядят мечтающие люди. Возможно, редактор чувствовал, как близко Кристофер подобрался к мировой славе, и вот-вот сделает последний шаг. И он, Андрей, будет рядом в этот момент. Его в очередной раз спросят: «Андрей, как вам это удалось?». И на этот раз он ответит наконец-то: «Я просто делаю свою работу».
– Что дальше? – резко спросил он. – Какой план?
– План?
– Ты всегда пишешь по плану.
– На этот раз нет никакого плана. Я пишу о своей жизни. Все, что происходит со мной, попадает в книгу. Только финал будет фикцией. Все остальное – правда.
– Кстати, – Андрей помедлил. – Насчет правды. Тебе не кажется, что ты слишком откровенен? Ты не боишься?
– Чего именно?
– Показать всем, кто ты на самом деле. Мы все носим маски, ты же понимаешь. У нас их сотни. Одна для жены, другая для детей, третья для друзей, врагов, незнакомцев. Ты показываешь свое настоящее лицо в книге. Если она будет опубликова…
– Когда она будет опубликована.
– Когда она будет опубликована, все будут знать, что ты о них думаешь. Ты этого не боишься?
– Я не думаю, что люди поверят, будто эта история основана на реальной жизни. В конце концов, кто решится вправить палец на ноге, чтобы написать интересную книгу?
Андрей нахмурился.
– Дело твое. Давай перейдем к комментариям.
А вот и оно! Время комментариев. Кристофер воспринимал любые комментарии как критику, а любая критика пробуждала в нем жажду крови. Он считал, что давать комментарии можно лишь превосходящим по навыкам мастерам. На языке Кристофера это значило: «Я могу критиковать всех, и никто не может критиковать меня». Андрей, однако, был исключением. Многие годы дружбы даровали ему царское разрешение на комментарии. Да и редактором он был отменным, и Кристофер это понимал.
– Вот, нашел. Здесь, в первой главе, ты пишешь: «По крайне мере толстый редактор верил, что гении должны выглядеть именно так.». Во-первых, я не толстый, а упитанный. А во-вторых, ты меняешь перспективу со своей на мою, а это не…
– Я отлично знаю, что я меняю перспективу и что это «не рекомендуется» внутри одной сцены.
– Оставишь?
– Да.
– Что ж, – Андрей замолк: то ли перечитывал, то ли пытался вспомнить, использовал ли этот метод кто-то из его других писателей. – В конце концов это не зако…
– Даже законы нарушают.
– Да, но нарушителей за это наказывают.
– Зависит от результата. Если получится хорошо, это либо простят, либо и вовсе проигнорируют. А если получится плохо… – Кристофер не закончил фразу, а лишь пожал плечами.
– Ты, видимо,
– А разве нет? Весьма гармонично.
Андрей уже открыл рот, чтобы ответить, но Кристофер ему не позволил:
– В этой главе тоже будет взгляд с двух сторон.
– В этой главе? Это тоже будет в книге?
– А эта сцена, что, особенная?
Андрей начал брать длинные паузы между своими фразами. Видимо, тщательнее обдумывал предложения.
– И где будут мои мысли? До или после этого диалога?
– До.
– Уверен, что это необходимо? Сцены, нарушающие общие принципы, нужно заслужить перед аудиторией, и если это можно убрать…
– Это необходимо, – перебил Кристофер. Намек, что он чего-то не заслужил как писатель, травил его хуже едкого газа. – Это будут твои мысли, но через призму моего восприятия. Это важно. Пусть люди увидели, что я проецирую все свои негативные качества на других. Это хорошо вписывается в тему книги.
– И что ты видишь темой книги?
– Самоиронию, конечно.
– Тут я не согласен.
Андрей снял очки, встал и пошёл к барному столику позади стола. Он взял графин и налил себе бокал коньяка, потом повернулся к Кристоферу. Тот жестом отказался от предложения.
– Тема книги не самоирония. Самоирония не более, чем стиль.
– Да неужели? – усмехнулся Кристофер.
– Да. Тема книги – это жизнь, рутинная жизнь и ее изменения, твои изменения, изменения тебя как личности. Вот о чем книга, – Андрей сделал большой глоток. – И это не только тема. Это цель. Ведь если ты не изменишь свою жизнь, книга будет скучной. Да, начало получилось интересным – тут рекурсия, конфликты прошлых лет, решительное действие с этим пальцем, но что будет дальше? Ты не можешь писать о том, что сидишь по вечерам дома и пишешь книгу. Ты должен изменить свою жизнь. Так что вот тебе цель – измени свою жизнь. Судя по книге, ты явно не в восторге от той, которой располагаешь.
Кристофер молча слушал Андрея и испытывал двоякие чувства. С одной стороны, он был рад – он получил ответ на важный вопрос. Туман, что скрывал цель, рассеялся. Теперь дело за малым – найти путь к этой самой цели. С другой же стороны, Кристофера одолевала злоба, стыд, гнев и ненависть к Андрею. Писатель захотел спросить: «Как ты это делаешь, редкостный ты засранец?» Кристофер два дня ломал голову над фундаментальными вопросами, а Андрей решил их за десять минут, невинно попивая коньяк. Ну что за говнюк!
– И что тогда выступает препятствием?
– Главным? Ты, Кристофер. Твои взгляды, твои устои, твой подход к жизни. Вопрос, сможешь ли ты его сломать? И если сможешь, кем ты станешь?
Книга и задумка становились чётче, а Кристофер – злее.
– А что тогда со ставками?
– А вот это сложный вопрос. Тут нужен еще один бокал коньяка.
Андрей поднялся из-за стола и снова пошёл к бару.
– Господи, поставь ты уже графин на стол и не ходи каждый раз!
– Ну уж нет. Это маленький ритуал. Пауза в мыслительном процессе. Я иду к бару и думаю над книгами, потом резко переключаюсь на вопрос: «Что бы мне налить?» и возвращаюсь к мыслям после короткой приятного отдыха. Перезагрузка своего рода.