Обратимость
Шрифт:
Таким образом, я предположила, что эта дама уже имела дела с вампирами. Она нацепила на себя беззаботность, какую только могла себе позволить в данной ситуации, и лениво поглядывала на сменяющиеся виды за окном автомобиля. В то время как я, не в силах унять повышенное сердцебиение, раскрыв глаза, украдкой глядела то на нее, то на водителя за темным стеклом, то на машину, ехавшую перед нашей.
Нас вскоре привезли в небольшой домик, находившийся в перелеске. Сквозь деревья виднелись другие дома. Уже опустились сумерки, поэтому я не смогла разглядеть особо хорошо, где нас высадили. Мы вышли из машины и дождались компанию Керранов. Они все хмурые и молчаливые, с отчужденными взглядами прошествовали в дом, не глядя на нас, напомнив
– Делайте свои дела. Смотрите, без лишних действий, мы в любом случае узнаем, – сообщил один из них, буравя нас ледяным жестким взглядом, – дождитесь только, пока мы уедем, и через минут десять начинайте. Мы приедем и проверим все, до этого времени не уезжайте.
Беатрис кивнула со спокойной готовностью и смело направилась в дом, в то время как я прилипла к ним взглядом. Они не позволили мне рассмотреть их, так как после всех инструкций, обошли меня и отправились к машине. Мой взгляд провожал их, пока вампиры не скрылись. На мгновение стало страшно. Вдруг никогда не получится проникнуть в их души, но навсегда остаться для них таким же смертным, как и все остальные. Зачем я тешила себя напрасными надеждами? Мое больное воображение доставляло жуткие неудобства, более того, ломало мне жизнь. Сердце сжалось от такой несправедливости.
Меня вернул в реальность звон стекла в комнате, где горела свеча и суетилась Беатрис. Приключения на этом не закончились. Бедные мои нервы в этот день! Удивительно, как я вообще пережила его.
В комнате среди хлама на столе в центре лежало нечто, похожее на вампира. По длинным волосам и хрупкому телосложению можно было догадаться, что это женщина. Почему догадаться, потому что от ее тела остались только кожа да кости, в прямом смысле этого слова. Кроме того, по тому, что когда-то было кожей, разлилась ужасная синева, как один большой кровоподтек, оголяя слабые, хрупкие синие линии пересохших вен. Еще страшнее был тот факт, что это существо дышало, дергаясь иногда от нервных импульсов. Глаза ее были полуприкрыты, полностью красные, а клыки уже совсем сухие, беспомощно впились в пересохшие, потрескавшиеся губы. Они явно мешали, так как она не могла закрыть рот. Ее били редкие мелкие конвульсии, будто вампирская лихорадка. При всей своей неосведомленности, я поняла, что она обескровлена и умирает. Но кто же так поступил с ней? В любом случае противно было смотреть на этот ужас, я едва ли сдержала в первые моменты подступающую к горлу тошноту. И так я вросла в пол там, где стояла, сощурив глаза и закрыв рот ладонью, всеми правдами и неправдами стараясь успокоиться, в то время как доктор суетилась возле тела, раскладывая приборы.
– Давай шустрей, чего стоишь. Помоги мне, – протараторила она. – У нас мало времени.
Я поразилась ее спокойствию и сноровке. Если бы перед ней поместили развороченный труп и попросили бы его собрать, мне кажется, она бы и глазом не моргнула.
В то время как в моей голове царил непроглядный туман и вряд ли от меня вышел бы сейчас какой-нибудь толк. Приближаться к этому существу не хотелось абсолютно.
– Ну что ж ты стоишь? – отрезвила она меня. – Помоги же, ну! Возьми давай капельницу и поставь туда.
Она тянула мне шест с пакетом крови, от вида которой мне тоже стало дурно. Я, как марионетка, взяла его и машинально поставила рядом с собой. Беатрис с каким-то больным азартом и горящими глазами принялась раскладывать перед собой на
– Так, давай, – начала она, – завяжи ей жгут на руке, у нее вен-то не осталось. Пусть пока появятся, чтоб я видела, куда капельницу ставить. Подготовь иглу и жди моего сигнала.
Она протянула мне иглу, которую я взяла трясущимися руками. Глупо посмотрев на капельницу, я осталась бездействовать. Она, справившись со шприцом, приказала:
– Займись хотя бы колбами, надо их все открыть. Вижу, ты совсем ничего не знаешь. Ты не медик, что ли?
Я отрицательно мотнула головой и принялась вскрывать колбы. Их закрывала тонкая алюминиевая пробка, которую надо было поддеть ножом, чтобы вскрыть. Пока я возилась с колбами своими трясущимися руками, не удивительно, что поранилась. Часть от тонкого алюминия проехалась по пальцу, оставив небольшую, но глубокую ранку. Как если после пореза острой бумагой, когда кажется, что рана совсем маленькая, но из нее почему-то вытекает очень много крови. Мне стало стыдно за свою беспомощность. Я нащупала на столе вату и какие-то остатки пластыря, пока доктор возилась с вампирской рукой. Машинально забинтовав палец как попало, я тут же забыла про него.
– Так, все? – осведомилась она, отстраняя меня в сторону. Она схватила шприц и ввела его в вену другой руки, принявшись забирать кровь. Я видела, как в резервуар шприца набирается густая черная жидкость да в таких количествах, что мне стало страшно. Как в этом теле могло остаться еще хоть что-то? Опасения за вампира резко взметнулись во мне. Как бы эта дама не убила ее таким образом.
– Что вы делаете?! – возмутилась я. – Она же сейчас умрет!
– Пускай, – приказала она мне, кивнув на капельницу.
Я шустро обернулась к прибору и нажала на один единственный спусковой механизм. По трубке в вену вампира потекла кровь. В это время Беатрис забрала ее столько, чтобы иметь возможность разлить по четырем колбам с растворами. Она не могла при этом сдержать довольной кривой гримасы.
– Давай, помоги мне закрыть их побыстрее.
Теперь я поняла, зачем она пришла сюда и что ей в действительности было нужно здесь. Побледнев как смерть, пересохшими губами я вымолвила:
– Зачем вы делаете это? Это Баррон разрешил вам?
– Все нормально, не беспокойся. Это ради их же блага.
– Но ведь это же запрещено! Если они узнают, а они узнают или, точнее, учуют. Нам не выйти отсюда живыми! Мы сильно рискуем.
– Не бойся, выйдем. Еще как выйдем… Кровь они не учуют. Колбы герметично запакованы. Пока они сюда доедут, запах крови выветрится. Кроме того, они не питаются человеческой кровью, – добавила она бесстрастно.
– Как?! – не поверила я своим ушам. – А это что же? – последовал мой кивок в сторону капельницы.
– Это деликатес для них. Здесь он нужен был только для того, чтоб не дать зачахнуть ее телу. Другого выбора у нас нет. Не зря они уехали, иначе не выдержали бы и тогда б она точно умерла. Они питаются таблетками-пустышками, имитацией человеческой крови, которыми снабжаем их мы. Конечно, цельную кровь не заменить ничем, все это прекрасно понимают. Но они вроде молчат, выбирать не из чего.
Я ошарашено уставилась на доктора, которая так спокойно рассуждала об этом. Мне стало жаль Керранов. Их пичкают этими пустышками – вот и еще одна причина ненавидеть людей. И вообще, совершенно непонятна была логика событий: зачем было устраивать этот карнавал, когда можно просто “одолжить” кровь у кого угодно? Почему они обратились к нам? Непонятно, почему они, существуя целые века, не могли уничтожить нас или подчинить себе, к тому же обладая гораздо большей силой. Что удерживает их от убийств? Неужто их “благородство”. Я поймала себя на мысли, что совершенно не знаю, что входит в это понятие относительно вампиров. Может быть, стоило посмотреть на него с другой стороны?