Обратно в ад
Шрифт:
— В школе меня этому не учили, но я читал.
— Хорошо, тогда вам будет легче понять, что к чему. Дело в том, что песок, который находиться серых зонах и который вы могли наблюдать на стволах деревьев — это результат распада энергетической структуры материи. Если сжать большое количество альфа-энергии, а потом выпустить её в короткий промежуток времени, как это происходит при взрыве энергоконцентратного снаряда, возникает именно такой эффект: материя превращается в серую пыль — пустые частицы, как мы её называем.
— Полагаю, поэтому энергоконцентратные снаряды
— После европейской войны, когда стало известно, к каким катастрофическим последствиям приводит данный эффект, был подписан ряд соглашений. К сожалению, это произошло слишком поздно. При большом скоплении пустые частицы разрушают материю, с которой соприкасаются. В итоге мы имеем необратимое и неконтролируемое расширение серых зон. И научное сообщество пока не знает, как решить данную проблему.
— Ладно. Это более-менее открытая информация. Меня больше интересует другое. Откуда взялись существа?
— На сегодняшний день имеются разные гипотезы по поводу появления этих тварей, но проверить их невозможно. Мы называем их терраморфами — такое наименование закрепилось за ними ещё на заре исследования серых зон, поскольку кожа монстров напоминает горную породу, но на самом деле, их происхождение — загадка. Мы можем только наблюдать за ними. Поймать терраморфа невозможно. Если серый песок вреден для всего живого, то существа эти опаснее во много раз. Обычному человеку даже в защитном костюме опасно приближаться к существам. Тела терраморфов имеют излучение, как и пустые частицы, только в десятки раз сильнее. Вы и ваши люди попали под такое излучение. Ваша энергия нейтрализовала его, но тем, у кого энергетический баланс не столь велик, повезло меньше.
— И что с ними будет? Они выживут?
— В данном случае угроза жизни минимальна, а вот проблемы со здоровьем в будущем гарантированы у всех, побывавших там, — Артур Дмитриевич сделал сокрушённую мину. — К сожалению, с этим ничего не поделать. Но если бы на вашем месте оказались обычные люди, они погибли через час-другой после контакта.
— Странно, что эти существа ещё не разбрелись по всей земле.
— Да, это большая удача. Почему-то терраморфы не стремятся покинуть определённый ареал обитания, который, как правило ограничивается аннигилированной зоной. Более того, они совершенно не агрессивны.
— Вы серьёзно?
— Понимаю, звучит странно, но это так. По отношению к людям с закрытыми каналами, существа никогда не проявляли агрессии. А вот нападение на тех, кто владеет энергией, фиксируется далеко не первое. Но должен напомнить, что находиться вблизи терраморфа опасно в любом случае, поэтому учёные уже не первое десятилетие бьются над созданием оружия против этих тварей. Ведь кто знает: вдруг однажды им взбредёт в голову выйти из серой зоны?
— Но почему вы скрываете это от людей? — перешёл я к другой интересующей меня теме.
— Такова политика государства, — ответил вместо учёного Караваев. — А вам я напоминаю, что подписав бумаги, вы обязались молчать обо всём, что сейчас слышали. Разглашение информации влечёт за собой уголовное преследование.
— Да понял я уже, —
— Если вы не против, Артём Эдуардович, — снова заговорил учёный, — я бы хотел пригласить вас в наш исследовательский институт. Он находится недалеко, в Слуцке. Пара часов езды отсюда.
— Я сейчас на службе и не могу своевольно покидать расположение части.
— О, это вовсе не проблема, — Артур Павлович растянул рот в вежливой улыбке. — Подполковник Безбородов дал разрешение на ваше отбытие. Вы можете поехать прямо сейчас.
Уже подсуетились, значит? Я подумал, нет смысла отказываться. Съездим, развеемся, посмотрим, что к чему. Лишним не будет. В конце концов, если верить Палычеву, дело действительно серьёзное.
— Тогда поехали, — сказал я.
Поесть не удалось. На общий обед я опоздал, но Артур Дмитриевич успокоил, пообещав, что в институте ждёт гораздо более вкусный обед, нежели в армейской столовой.
Мы втроём сели в чёрный седан представительского класса, который ждал на территории части, и тот бесшумно погнал по дороге в направлении Слуцка. Пока мы шли до машины, я внимательно следил, чтобы на меня не надели браслет, но кажется, моей свободе ничего не угрожало. Агент УВР сел на переднее сиденье рядом с водителем, а рядом со мной, на просторном заднем диване, расположился Артур Дмитриевич. Но учёный вряд ли мог представлять для меня опасность.
Если отбросить опасения, я был даже рад, что так получилось. Произошло то, чего я добивался с самого начала: выйти на контакт с учёными, занимающимися проблемой серых зон. Только учёные могли сообщить свежую и достоверную информацию, больше никто.
Но были и проблемы. Вокруг увивался агент УВР, а я прекрасно знал, на чьей стороне внешняя разведка. Голицыны имеют какое-то отношение к данным исследованиям. Вот только Голицыны для меня — враги, и УВР получается — тоже.
Кроме того я не был уверен, что учёные скажут всю правду. Артур Дмитриевич утверждал, что никто не знает, откуда появились терраморфы. Возможно, это действительно так, а возможно — нет. Серые зоны стали предметом пристального внимания Голицыных, и это неспроста. А вот что именно могущественный московский род так привлекло на этих смертельных для всего живого территориях, меня уж точно в известность не поставят. Я им нужен лишь для того, чтобы истребить тварей — не более.
Об этом я и размышлял, пока ехал. От мыслей оторвал звонок. Звонила Ира.
— Привет, — ответил я. — Решила позвонить?
— Мне страшно, — Ира говорила шёпотом, в голосе её чувствовалась тревога. — Меня ищут.
— Кто?
— Друзья Алексея, кажется. Я спряталась в особняке, в комнате, где мы жили. Еле убежала. Я не знаю, что делать. Они найдут меня.
— Сейчас, погоди… Остановите машину, конфиденциальный звонок, — попросил я водителя.
Машина затормозила на обочине загородной трассы. Я вылез из салона и отошёл на некоторое расстояние. Звонок не на шутку меня встревожил. Опять с Ирой что-то стряслось, но в этот раз я даже не мог оказаться рядом, чтобы защитить её.