Очаги сопротивления
Шрифт:
Сам по себе огонь был не такой уж и интенсивный — боезапас у нападавших начинал постепенно идти на убыль, но внутри казармы огонь казался просто шквальным. Маленькие пульки М-16 проделывали свой обычный каверзный трюк, идя винтом от столкновения с любым препятствием, хоть оконным стеклом. Стрелявшие из дробовиков использовали громоздкие литые пули из мягкого свинца, оставлявшие пугающей величины дыры везде, куда попадали, а тяжелые пули из охотничьих винтовок легко пробивали доски, издавая полое «бум-м», от которого все невольно приседали. Нескольких человек ослепили
Вот как обстояло дело к той поре, как прибыл грузовик с тяжелым оружием. Тогда все изменилось полностью.
Здание
Свет в белой комнате только-только зажегся в полную силу; значит, скоро должны прийти с завтраком. Дэвид Грин, пробудившись, сел, и тут вдруг грянул обвальный грохот, жестко тряхнуло, и свет снова погас. На этот раз совсем.
Подбросило так, что Дэвид потерял равновесие и слетел с узкого лежака. Какое-то время он лежал на кафельном полу оглушенный. Ум работал вяло от лихорадки и бессонной ночи. Наконец, сознание установило связь между грохотом и темнотой. Вначале подумалось о землетрясении, однако звук для этого был слишком резок. Тогда, значит, что-то вроде взрыва — вероятно, что-нибудь в бойлерной, если она рядом — или в столовой. Взрыв, наверно, нешуточный.
Тьма воцарилась кромешная; впечатление такое, будто настал конец света. Грохот сменился мертвой тишиной. Лишь ощущение холодной твердой плитки на полу давало понять, что все происходит наяву. Превозмогая головокру жение Дэвид перевернулся со спины на четвереньки, пробуя встать, и тут ступню кольнуло что-то острое.
Пол, как обнаружилось после длившегося минуту осторожного ощупывания, был усеян осколками толстого стекла, узкими и острыми. Поразмыслив, Дэвид стянул с лежака простыню, сложил, и используя как защиту, медленно пополз в сторону двери.
Более внимательное ощупывание выявило, что внутренняя дверь действительно выворочена силой взрыва. В рамах все еще держалось несколько крупных кусков; Дэвид, пока пробирался, несколько раз порезался.
Вот уже и тамбур, только толку-то. Стальная наружная дверь держалась незыблемо, ни ручки поблизости, ни задвижки. Естественно, все это должно было находиться снаружи. Он сел на пол и попытался, хоть и без особого успеха, придать мыслям и телу относительное спокойствие.
Через минуту, подобравшись обратно к двери, Дэвид обнаружил большой треугольный кусок стекла с острыми краями и доподлинно коварным оконечием. Оружие не ахти какое, да и использовать его вряд ли представится; тем не менее на душе полегчало. А вдруг да удастся взять и кромсануть как следует, если зазеваются, когда все у себя наладят.
У Дэвида и сомнения не возникало, что взрыв — не что иное, как случайность.
Услышав в двери негромкий металлический скрежет, Дэвид поднялся на ноги и изготовился, воздев руку с куском стекла. Однако дверь открывалась вовнутрь, и в темноте он не уловил движения. Массивная створка, открываясь, жестко ударила в грудь; Дэвид, пошатнувшись, упал,
— Ой, пардон, — послышался чей-то голос. Сноп света вильнул в сторону, вынудив Дэвида часто заморгать. — Эй, хозяин, ну что, выходишь или нет?
Голос показался знакомым, но Дэвида обуревало такое смятение, что он ничего толком не соображал.
— А-а, понял! Сиди, порядок. Глянь сюда. — Луч света, метнувшись, выхватил из темноты того, кто стоял рядом. Дэвид с изумлением разглядел бритую голову, оранжевую мантию и пистолет.
— Черт побери, — раздраженно проворчал бритый, — сначала предупреждай человека, потом уж слепи.
Тот который с фонарем, посветил вверх, чтобы было ввидно лицо. Это был тот южанин из общей камеры, где сидел вначале Дэвид. Он был завернут в простыню на манер тоги.
— Видишь, с сияющим видом сказал он, — это мы!
— Заключенные, — подал голос его ставший невидимым спутник из темноты.
— Ну уж теперь-то нет, хотя опять может к тому вернуться, если будем стоять зевать, так? Кто-то сюда в лагерь прорывается, — объяснял он Дэвиду, который по зыбкому лучу выбирался следом в коридор. — Неважно, кто, только станцию раздолбали в усмерть, завалили уйму свиней и сейчас у них стрельба где-то там идет во все тяжкие. Ну, и стекла от взрыва накрошило не дай Бог.
— Какой-то мексиканец, — вторил спутник, — пробился с пушкой и фонарем, уложил карантинных охранников и пошел открывать двери, пока не выпустил народу столько, что уже сами можем позаботиться о себе.
— У нас под контролем уже изрядная часть здания, — заметил южанин.
Коридор смутно освещался парой зеленоватых плафонов над дверями. Взгляд Дэвида упал на лежащего лицом вниз голого человека. Возле него — несколько крупных кусков битого стекла. Тело изуродовано, в рваных ранах.
— Накрыл, пидар, — с удовлетворением крякнул южанин. — Во дела! Глянь, кто-то успел уже упереть у него одежду.
— Его напарник в той вон камере, — процедил его спутник. — Можешь сходить посмотреть, если считаешь, что один из тех скафандров тебе к лицу. Правда, порезан уже порядком.
— У некоторых вроде как крыша поехала, — пояснил южанин Дэвиду, дурным взором вперившемуся в труп. — Не забывай, они пускают в ход все, что попадя. Да и сам подумай, разве можно аккуратноразделать человека кусками битого стекла?
— Извините, — пролепетал Дэвид; его мучительно вытошнило на пол.
Ты тут с этим вовсе не первый, — угрюмо заметил бритоголовый с пистолетом. — Смотри под ноги, а то наступишь на что-нибудь не то.
Где-то неподалеку один за другим грохнуло два выстрела, за которыми последовал долгий вопль. Южанин вдруг диковато рассмеялся.
— Куча народа сегодня наступает на что-то не то. Айда, а то оторвемся от своих.
Старый пикап, свернув с дороги во взвихрении белесой пыли и надрывно взревывая, погнал по колдобинам вдоль восточного ограждения лагеря. Сидевшие в кузове и на земле пронзительно что-то вопили друг другу.