Однажды в Америке (др. перевод)
Шрифт:
— Только не в случае с мистером Муром. Освидетельствование покажет, что он умер от естественных причин.
Макси улыбнулся:
— Ты абсолютно прав, Лапша: даже если нас застукают с трупом, вскрытие покажет, что он умер своей смертью. — Он засунул бумажник обратно в карман к мистеру Муру. — Давай, Косой, подкатывай «кадди» к задней двери.
Косой вышел. Мы вытащили труп из гроба и завернули его в занавеску.
Косой просунул в дверь голову. Он покивал нам:
— Машина готова.
Макс без видимых усилий взвалил тело себе на плечо.
Я
— Помощь не нужна?
— Ха, да что он весит? Каких-то две паршивых сотни фунтов. Косой, посмотри, снаружи все чисто?
Тот выглянул на улицу. Он поднял руку, призывая нас остановиться. Макси застыл посредине комнаты. Он начал покрываться потом.
— Какого черта там стряслось? Мой парень с каждой минутой становится все тяжелее.
— Какая-то влюбленная парочка прошла мимо. Все, Макс, теперь можно.
Косой махнул рукой, показывая, что путь открыт.
Макс быстро пошел вперед, тяжело дыша и отдуваясь. Мистер Мур почти соскользнул с его плеча. Я слышал, как Макс прошипел сквозь зубы: «Паршивый ублюдок».
Не успели мы свернуть за угол, как полил сильный дождь. Было похоже, что кто-то направил на улицу струю из гигантского брандспойта.
Максу это не понравилось.
— Какого черта! Мы не можем оставить мистера Мура на улице в такую погоду. Думаю, надо отвезти его пока к Толстяку Мо.
Мы подъехали к заднему ходу нашего заведения и внесли мистера Мура внутрь.
Макс сказал:
— Положим его в туалете. Может быть, потом я придумаю местечко, где ему будет хорошо.
Мы аккуратно положили мистера Мура в туалет и накрыли его сверху спортивным матом.
Косой подошел к двери, выходившей в бар, просунул в нее голову и крикнул Мо:
— Мы здесь.
Мы сели играть в карты. Мо принес поднос с двойным виски.
Макси спросил Мо:
— Как дела? Было что-нибудь?
— Да. Звонили из главного офиса. Просили перезвонить. Кроме того, вас ждут братья Химмельфарб. Они уже достали меня просьбами снова свести их с вами. Они сидят здесь уже несколько часов. Говорят, что хотят вложить свои деньги.
— Дешевые мануфактурщики. Так и ищут, где бы поживиться и по-легкому срубить капусту, — поморщившись, сказал Макси. — Ну их к дьяволу. Угости их травкой и выпроводи. Нет. Постой, Мо. Лучше я преподам им урок. Скажи им, чтобы подождали.
Он подошел к телефону и позвонил в офис. Косой произнес, подражая Макси: «Да… да… да…»
Макси махнул Косому рукой, чтобы он заткнулся, и стал тянуть свое «да, да». С последним «да» он повесил трубку. Потом он вернулся к игре и взял карты. Мы выжидающе смотрели на него.
— Вы узнаете все подробности из вечерних газет, — сказал Макси безразличным тоном.
— О чем? — спросил Косой. — Что будет в вечерних газетах?
Макси улыбнулся:
— Этот парень, Винсент Колл, получил свое.
— А кто взял у Голландца банк в пятьдесят тысяч долларов? — спросил я.
— Коротышка.
Патси сказал:
— Вряд ли он успеет насладиться выигрышем.
— Получается
— На Двадцать третьей улице, в телефонной будке.
— С чем работал Коротышка? — спросил Патси с профессиональным интересом.
Макси рассмеялся:
— Ты же знаешь Коротышку. Он бы не стал рисковать с этим парнем, Коллом. Потому действовал наверняка.
Он просто подошел к Коллу с автоматом и изрешетил его в упор. Теперь Коротышка будет у нас так же популярен, как таракан, попавший в тарелку с супом.
— И так же мертв, — добавил я.
Косой сказал:
— Говорят, что этот Коротышка очень хорош со своим «томми»? [14]
Макси ответил небрежно:
— На его месте любой был бы хорош. Все, что нужно, — это крепко держать ствол и жать на спусковой крючок.
Мы продолжали играть в карты. Время от времени появлялся Мо со свежими напитками и одним и тем же сообщением:
— Братья Химмельфарб все ждут.
Макси отвечал на это тоже одинаково:
14
«Томми» — автомат американского конструктора Дж. Т. Томпсона.
— Пусть ждут. Мы заняты. — Он повернулся ко мне. — Я пытаюсь придумать, как нам с ними поступить. Нужно сделать что-нибудь такое, что хорошенько проучило бы этих жадных ублюдков.
— Как насчет того, чтобы продать им Бруклинский мост? — предложил Косой.
— Для инвестиций у нас есть объект получше, — сказал я.
— Какой? — спросил Макс.
— Один из печатных станков Профессора, — ответил я.
— А что, Лапша, это неплохая идея, — сказал Макс. Через некоторое время он бросил карты на стол. — К черту эту игру. Косой, сыграй нам что-нибудь. Давай траурный марш по Бенни.
Косой постучал по руке гармоникой и затянул свою скорбную мелодию. Макс отодвинулся вместе с креслом от стола и закурил сигару. Взгляд у него стал отсутствующим. Я подумал, какого черта Макс так волнуется? Почему бы ему просто не избавиться от этих братьев Химмельфарб? Он мог бы сказать Мо, что не хочет их больше видеть. Или мог бы сказать им сам, чтобы они проваливали отсюда. Я вспомнил, как много лет назад братья появились у нас в первый раз. Тогда они только что приехали из Германии с большими деньгами. Братья Химмельфарб сразу стали вкладывать их во что попало. Очевидно, им везло, и их вложения возвращались с прибылью. Теперь они заправляли фабрикой на Гранд-стрит. Насколько я знал, у них всегда были проблемы с наемной силой. Братья считали, что американские рабочие слишком независимы, не то что в Германии. Я помнил, с какой помпой они ввалились к нам, когда их впустил Мо. Химмельфарбы выглядели как комические персонажи. «У нас много денег; мы хотим вложить их в дело. Даже в Германии мы слышали, что можно делать большие деньги в криминальной сфере».