Офицер по вопросам информации
Шрифт:
Пауло должен был до конца воспользоваться своим преимуществом, но он сделал ошибку, потянувшись за револьвером на бедре Макса. Тот улучил момент и нанес ему резкий боковой удар в висок, который отбросил его. Револьвер отлетел куда-то в темноту.
По натуре Макс чурался жестокости, но знал, как боксировать, и ему приходилось драться, когда обстоятельства этого требовали. Стоило Пауло снова броситься на него, Макс уже был полон гнева и готов дать отпор. Он не останавливался, пока Пауло не рухнул на колени, слепо и беспорядочно отмахиваясь, как вышедший из строя автомат. Макс покончил с ним апперкотом, после которого Пауло остался лежать без сознания.
Пес
Прежде чем войти, Макс зажег фонарь.
— Лилиан… — с надеждой позвал он, пробираясь сквозь свалку вещей.
Ее здесь не было.
Был Басуттил.
Он лежал на полу за грудой ящиков. Руки и ноги у него были связаны, во рту торчал кляп, и половина лица была покрыта засохшей кровью. Он не двигался.
Макс с неподдельным ужасом глядел на Басуттила, пока не заметил, что грудь детектива слегка вздымается и опадает.
Опустившись на колени, он развязал Басуттила, торопливо выбрался наружу и пустил в ход те же веревки, чтобы крепко и надежно связать Пауло и, ухватив за ноги, протащить через двор к дверям амбара. Басуттил наконец пошевелился, но стоять он не мог. Поэтому Макс практически донес его до входа и усадил на ящики.
— Ты видел Лилиан?
Басуттил, приходя в себя, помотал головой. Он старался прийти в себя, но у него не получалось, словно он был пьян.
Допрос Пауло дал немногим больше, хотя Макс вылил на него полканистры бензина, пытаясь запугать таким образом.
— Где она?
— Кто?
Макс зажег спичку.
— Думаешь, меня волнует, что случится с тобой? Ни капли.
Пауло извивался на земле как червяк, стараясь отползти от пламени. Он клялся, что ничего не знает о девушке. Он сказал лишь то, что Эллиот попросил его охранять амбар и никого в него не впускать.
Если это и было ложью, то довольно убедительной. Потребовалось еще три спички, чтобы вытрясти из него правду, и он почти зарыдал, когда Макс отбросил последнюю.
— Тут были два человека, — пробормотал Басуттил.
— Ты видел их?
Басуттил помотал головой.
— Я должен идти, — сказал Макс. — Я пришлю помощь. — Он вложил револьвер в руку Басуттила. — Постарайся не пристрелить их, когда они доберутся сюда.
Басуттил пробормотал что-то, но Макс слов не разобрал.
— Что?
— Кен…
— Что с ним?
— Я думаю, у него усы.
Макс ободрал почти всю кожу на коленях, пока взбирался по насыпи. Он ничего не мог поделать, потому что в одной руке у него был фонарь, а в другой — канистра с бензином. Макс чуть не потерял фонарь, когда выбирался из расщелины, что было бы ошибкой. Найти мотоцикл удалось бы и без него, но невозможно разобраться с карбюратором лишь при свете луны. Он был покрыт ржавчиной, а бак пуст. Боги, похоже, хорошо посмеялись на его счет, и он от всей души проклял их.
Эта кропотливая операция потребовала немало времени, но дала ему возможность все тщательно обдумать. Басуттил упоминал двух человек. Одним должен был быть Эллиот, но вот кто был вторым? Таинственный Кен, у которого, как сейчас выяснилось, были усы? Макс знал только одного подводника с усами — Лайонела. Но это было совершенно нелепое предположение: Эллиот и Лайонел в сговоре на пару убивают девушек. Макс даже рассмеялся при этой мысли.
Он стал напряженно искать другое объяснение, все что
Ему наконец удалось вернуть мотоцикл к жизни. Он знал, куда ему ехать, и знал, что станет делать, когда окажется там. Он не будет обращаться в офис заместителя губернатора — им нельзя было доверять. Нет, он направится прямиком к своим людям, в штаб общевойсковых операций в Валлетте. В такое время «медные каски» из всех служб соберутся в подземной штаб-квартире. И они уже не смогут игнорировать его историю. Как долго Эллиот будет скрываться, когда новости так широко распространятся?
Макс миновал Зеббудж и ехал достаточно долго, когда немецкие бомбардировщики начали разгружаться над аэродромом в Луге. Это был плотный организованный налет, который гремел едва ли не у него по пути. Он остановился, оглушенный грохотом; разрывы бомб покрывали все поле аэродрома. И все же он решил двигаться дальше. Дорога в Валлетту шла по северному краю аэродрома, куда и направлялись бомбардировщики. Было хорошо известно, что бомбы перелетают через свои цели, что сейчас и происходило. Больше всего пострадал южный край аэродрома.
Увидев это, Макс до предела открыл регулятор подачи топлива — линия разрывов приближалась к нему из темноты слева — и почти сразу понял, что он сделал. Геометрия была против него — траектория ломаной линии разрушений все приближалась и в любой момент могла накрыть его.
Он резко затормозил, и заднее колесо ушло из-под него. Он испытал странное чувство невесомости в полете, после чего отключился в слепящей белой вспышке.
~~~
Кармела Кассар плакала, извивалась и боролась, когда успокоительное перестало действовать. Лилиан же просто неподвижно лежала на столе, отказывая ему в удовлетворении. Во всяком случае, она так думала. Она не знала, что ему это было совершенно не важно. Во всяком случае, ее самообладание было вызовом, который он только приветствовал. Оно давало ему материал для работы.
Он поднялся со стула и подошел к столу.
Она лежала на столе раскинув руки; ее запястья и лодыжки были привязаны к четырем ножкам. Кляп во рту и повязка на глазах были такие же, какие он применял в случае с Кармелой.
Она дернулась, когда он положил руку ей на грудь.
— Не беспокойся, — сказал он. — Еще не сейчас.
Он чувствовал, как бьется ее сердце. И снова был поражен. Сердце не колотилось о грудную клетку, свидетельствуя, что спокойствие ее лишь внешнее.
— Я начинаю понимать, что Макс разглядел в тебе.
Ей не понравилось упоминание о Максе. Мысль о нем потрясла Лилиан, что отразилось на ее лице.
Он улыбнулся, осознав эту возможность. Она могла бы прикрыть тело, но была не в состоянии заткнуть уши.
— В нем что-то есть, не правда ли? О, я говорю не о том, что он хорошо выглядит — со временем это исчезнет. Это нечто иное, что-то более постоянное. Мужчины это тоже чувствуют. Он не представляет собой угрозу для мужчин. Может, дело в этом. Он не пытается произвести впечатление на людей. Он не старается ничего доказывать.