Огонь желания
Шрифт:
– Мне не хочется, чтобы вы мучились, Торн. Может… Что я должна сделать?
Он покачал головой.
– Я могу удовлетворить себя. Чем я и занимался последние недели, представляя, как вы ласкаете меня.
Застегивая панталоны, он улыбнулся. И в улыбке была и боль, и чувственность.
– Скоро вы войдете во вкус, и вам захочется большего. Это может превратиться в такое сладкое желание…
– Торн, прекратите! Не надейтесь, я не забуду о нашем споре. Я хочу рисовать мадам Венеру.
От его легкомыслия ничего не осталось. Он помолчал, избегая ее взгляда.
– Вы
– А вы именно этого и ждете от меня? Вы же поняли, что я права, что могу помочь вам.
– Возможно. Но мне это не по душе, черт возьми. Мне хочется, чтобы и духа вашего не было рядом с Венерой.
– Я буду осторожна. А вы научите меня, как говорить с ней, чтобы добраться до ее секретов.
Не отвечая, Торн запустил руку в свои роскошные волосы.
– Пожалуйста, – умоляла Диана, – вы должны разрешить мне написать ее. Это сработает, обещаю вам.
Сжав зубы, Торн окинул ее оценивающим взглядом:
– Совсем не разделяю вашей уверенности. Но предпочел бы, чтобы вы работали под моим контролем, а не действовали на свой страх и риск, дьявол вас подери.
– Я надеялась, что вы поймете причину.
В ответ на ее улыбку Торн нахмурился:
– Все это чертовски серьезно, Диана. Натаниель убит, вполне возможно, что Венерой. Если вдруг у вас с ней возникнут проблемы, может получиться так, что я не смогу прийти вам на помощь. А сами вы недостаточно подготовлены для такой работы. Здесь нужно учитывать любую неожиданность, которая вдруг может случиться.
– Так научите меня всему. Я сделаю все, как вы скажете.
Торн с неохотой кивнул:
– Ладно. Похоже, вас не переспорить. Можете писать Венеру. Но надо прикинуть, как лучше подойти к ней. Тут может быть несколько путей, как вы сами понимаете. Мне нужно подумать, и я скажу вам, когда мы вечером поедем в «Олмак». А пока ничего не предпринимайте.
– Не буду. Увидите, вы не пожалеете, Торн.
– Помоги Господи, чтобы так и было. – Пробормотав это, он поднялся.
Диана отступила на шаг, давая ему дорогу. Торн повернулся и, ни слова не говоря, вышел из студии, аккуратно притворив за собой дверь.
Он ей недоволен, поняла она. И не только потому, что она возражала ему, но и от того, что он по-прежнему страдал физически, о чем свидетельствовали оттопыренные спереди брюки. Ей стало интересно, действительно ли Торн сказал правду, что, ублажая себя, он подавляет в себе желание взять ее.
Ее удивляло, что из всех красавиц, которых он мог иметь, только ее он считал соблазнительной. Но точно так же и она относилась к нему.
Именно по этой причине она все никак не могла закончить его портрет и не признавалась Торну в этом. Она не могла перестать думать о том, насколько он красив. И это занимало ее мысли день и ночь.
А теперь он снова разбередил душу. Познакомил ее с тем, что такое страсть, и оставил страдать в ожидании чего-то большего.
На ватных ногах Диана пересекла студию и остановилась у трюмо, которое предназначалось специально для посетителей. В руках и ногах чувствовалась слабость. Она остро ощущала жар, который все еще жег
Вспомнив об этом, Диана почувствовала, как краснеет, то ли от стыда, то ли от возбуждения. Правда, нахальное предложение не было единственным воспоминанием. Она словно вновь ощутила в своей руке его напряженный фаллос, вспомнила, как его пальцы со знанием дела возбуждали ее, когда он демонстрировал ей секреты наслаждения. Как она могла позволить случиться такому, несмотря на свое намерение сопротивляться? Как можно так страстно желать вновь пережить эту вспышку?
Чувствуя себя настоящей распутницей, Диана задрала юбку, оголив низ до пояса, и стала рассматривать завитки волос внизу живота. Тогда она отказалась воспользоваться советом Торна, чтобы самой ублажать себя, а теперь…
Разглядывая себя в зеркало, Диана скользнула рукой между бедер и прикоснулась к своей нежной шелковистой плоти. Оставалось только начать воображать, как Торн стоит у нее за спиной, как его руки держат ее за бедра, как он ласкает ее, доводя до экстаза.
И вновь жар, чуть ли не сжигая, волнами помчался вверх по телу. Быстро опустив юбку, Диана тихо выругалась и отвернулась.
За главными заботами о том, как устроить сеансы с Венерой и как отвадить Реджинальда Нили, еще до того, как Торн отвлек ее своей шокирующей близостью, Диана совсем забыла задать ему вопрос. Как с ее сомнительным прошлым ее пустят в «Олмак» – ведь это место, в котором собираются сливки общества.
Внезапно вспомнив про то, что сообщил ей Торн, Диана живо стерла следы краски с лица и рук и кинулась домой на Беркли-сквер принять ванну и переодеться в немыслимой красоты шелковое платье цвета слоновой кости. Известно было, как придирчиво относились к внешнему виду приглашенных дамы-патронессы.
Эми и Сесили рука об руку уже стояли в нетерпении. Они тоже получили приглашение в священные залы «Олмака». Грустно признаться, но Диане тоже страшно хотелось попасть туда. Она прекрасно сознавала, какая великая честь оказана ей. Пробиться в «Олмак» означало подняться на самый верх социальной лестницы и стоило в глазах общества даже больше, чем быть представленной королеве.
Должно быть, Торн воспользовался каким-то волшебным средством, чтобы получить приглашение для нее у одной из патронесс. Их было семь – дам, которые правили высшим светом, строго контролируя распределение желанных приглашений.
Когда появился Торн, чтобы сопровождать тетку и ее подопечных, Диана, пока девушки возбужденно тараторили, поинтересовалась, как ему удалось устроить ей приглашение.
– Я любимчик леди Джерси, – криво усмехнулся он.
Что означает, подумала Диана, что он пустил в ход свою хваленую силу соблазнять для того, чтобы очаровать царицу лондонского общества Салли Джерси.
– Помимо того, – любезно добавил Торн, – в ее сердце есть уголок, в котором можно отыскать сочувствие к сбежавшим с любовниками девушкам. Она и сама таким же образом вышла за Джерси.