Окклюменция
Шрифт:
– Понимаю, но... Во-первых, моей жизни не привыкать, она всё время висит на чём-нибудь крайне ненадёжном, - усмехнулся Гарри, - а во-вторых... ну вы же очнулись. И диадема треснула. Значит, вам удалось её пересилить, правильно? Так что для меня это скорей повод доверять вам больше, а не меньше, чем раньше.
Снейп устало потёр лицо руками. Оказывается, это такое странное чувство, когда делаешь что-то важное - правильно - и тебя за это поощряют... С одной стороны, хочется всё отрицать, а с другой, хочется, чтобы хвалили... Точнее, это одно и то же - хочется отрицать свои заслуги, чтобы с тобой поспорили, убедили тебя,
– Слушайте, народ, - подал голос Джоу.
– У нас ещё два хоркрукса. Я думаю, лучше, чтобы мы все присутствовали при уничтожении, а то по одному можно и не справиться. И... давайте, я буду следующим. А то Гарри ещё много всего надо совершить в этой жизни...
Глава 37. Раб, что стал царём
Джоу извлёк из сумки-невынимайки чашечку и медальон. В принципе, не так уж плохо: ещё только середина сентября, а у них уже три хоркрукса уничтожены, да два сейчас будут. Остаются только Нагайна и... сам Гарри. С одной стороны, хочется побыстрее, а с другой...
– Какой предпочитаешь?
– спросил Джоу.
– Я думаю, что кулон Салазара достанется мне. Я его нашёл, да и не впервой мне разбираться с наследством уважаемого основателя, - Гарри ухмыльнулся и слегка кивнул Снейпу.
– Ну и вообще, он, как бы, по большому счёту мой противник.
Снейп скривился, но Джоу только кивнул:
– Ладно, тогда мне чашка, раз уж я её добыл, - он поёжился от воспоминания.
– А как это делать? Просто мечом её разрубить, что ли?
Гарри задумался.
– Судя по тому, что говорил Дамблдор, меча должно хватить.
Джоу кивнул, взял меч и поставил чашу на каменный подоконник, неосознанно повторяя действия Снейпа. Замахнулся и ударил. Меч отскочил, правда, не так сильно, как у Снейпа: не столько силы матрикат вложил в удар.
Джоу скривился и повернулся к остальным, встретившим его не менее кислыми рожами.
– Ну ладно, - неохотно вздохнул Гарри.
– Мы не ищем лёгких путей. Если так его не угрохать, значит, надо его сначала активировать.
Снейп напрягся:
– Поясни свою мысль, Поттер.
– Ну, дневник я уничтожил, когда дух Риддла из него уже вылез, правильно? Значит, наверно, и тут тоже надо сначала выпустить дух, а потом уже рубить. Я предлагаю пошипеть на серпентарго что-нибудь типа «откройся»...
– Окей!
– воспрянул Джоу и тут же склонился над чашкой, шипя на разные лады.
Снейп поморщился: конечно, вот как надо было поступить с диадемой. Потому-то Дамблдор и хотел, чтобы Поттер занимался хоркруксами. Ещё бы она поддалась мечу просто так... Стоять. Северус почти услышал бульканье, когда нужное воспоминание всплыло из небытия. Вот он замахивается и опускает меч, а тот отскакивает, едва не снося ему голову. Но что было дальше? И что было между Местом, где всё спрятано - и этим эпизодом?
Снейп так глубоко задумался, что почти пропустил момент, когда хоркрукс начал работать.
Впрочем, он скоро понял, что предпочёл бы пролежать без сознания всё то время, что матрикат боролся со своими демонами.
Длинной чередой перед ними проходили самые невероятные люди, удивительные в своей неповторимой отвратительности. Сначала это были друиды и индусы, египтяне и греки, все они громко орали на своих древних языках и потрясали плётками, кинжалами, удавками и прочими приятными предметами.
Являлись они, конечно, не просто поздороваться, увы. Как понял Северус, все эти люди когда-то создали себе матрикатов для всяких мерзких целей, и теперь хоркрукс воскрешал для бедного Поттерова дубля всю боль и унижение, которое они причинили ему и ему подобным. Джоу бледнел и трясся, не в силах вымолвить ни слова.
– Джоу, это только фантомы!
– опомнился Поттер.
– Не бойся их! Это только воспоминания, Вольдеморт нарочно вызывает в тебе всё худшее! Не поддавайся! Джоу!
Снейп подумал, что припахивать матриката уничтожать хоркрукс было дурацкой затеей. За те бесконечные часы - на самом деле минут сорок, но время ползло, как полумёртвое, - что он наблюдал смену персонажей, он повидал больше орудий пыток, чем за всю свою богатую негативными впечатлениями жизнь. Правда, хуже всего и ему, и самому матрикату становилось, когда в руках у фантомов мелькали постельные игрушки, а в глазах - неуёмная похоть. В какой-то момент Снейп задним числом отметил, что Поттера стошнило, но он убрал за собой и продолжал увещевать своего матриката.
– На колени, раб!
– верещал омерзительный жирный колдунишка, размахивая хлыстом.
– Джоу, очнись, пожалуйста!
– старательно взывал Поттер.
– Заткнись, жирдяй...
– цедил матрикат с искажённым ненавистью лицом.
– Ты сдох так же, как и все они.
Коротышка сменился статным придворным в белом парике с буклями и без штанов.
– А теперь повернись на спину. Я хочу видеть твоё лицо, когда...
– НЕЕЕЕТ!!!
– взвыл Джоу, зажимая уши. Из его глаз потекли зеленоватые слёзы, запахло лимоном.
– Джоу, бери меч и РУБИ!
– проорал Поттер, видимо, стараясь собственным голосом заглушить то, что говорил фантом.
Но матрикату, конечно, было уже не до меча. Да и то сказать, откуда у дубля сила воли?
Всё хорошее когда-нибудь кончается, и всё плохое, к счастью, тоже.
Последним в веренице уродов был, естественно, Поттер. Снейп немного удивился: его собственный вольдемортонаведённый фантом Поттера был красивее оригинала, а у матриката - наоборот, низенький, тощий, сгорбленный в толстенных засаленных очках, на лице недоверие и страх изящно сплелись с презрением и жаждой мести.
Настоящий Поттер даже осёкся, увидев себя таким. Снейп подавил импульс создать ему зеркало для сравнения.
– На меня охотится весь мир, - начал призрачный Поттер, - поэтому я выдам тебя за себя. Пусть они тебя пытают и убивают, всё равно не справятся! А я тем временем буду радоваться жизни где-нибудь в другой стране! Что тебе не нравится? Авада Кедавра тебя не берёт, так ведь? А Круцио... ну подумаешь, поболит, с ума не сойдёшь, ты же не человек! Ты ведь просто предмет, иллюзия, которую я сделал для своих нужд! Почему бы мне не пользоваться тобой так, как мне это выгодно? Я могу поставить тебя под удар, а сам спрятаться - так зачем мне делать по-другому? Какая мне разница, что ты чувствуешь, если у тебя нет души?