Оплачено сполна
Шрифт:
Девушка непонимающе обернулась и замерла. Гарри еще никогда не звал ее Джиневрой. Злость и досада улетучились в один миг, сменившись напряженным ожиданием, граничащим с испугом.
– Что это за гладиаторские бои тут происходили? – сложив руки на груди, спросил он.
– О чем ты? – девушка сглотнула.
– Ричу тяжело играть, ему нужно не рывками действовать, а аккуратно. Рон старается как может. А вот тебе бы не мешало убавить силу удара на тренировках.
– Но Гарри, слизеринцы не будут нежничать…
– Прекрати. А то я не знаю
Джинни замолчала и с испугом уставилась на него. Юноша досадливо вздохнул.
– Чего, ну чего ты боишься? Вот сейчас. Смотришь на меня так, будто я тебе жизнь рушу.
– Я не… - голос ее внезапно охрип.
– Всего лишь потерять тебя. Ты… вокруг тебя много народу. И девушки… много, - пробормотала Джин.
Поттер покачал головой.
– А когда их было меньше? Состав меняется, знаешь ли. Я доверяю только тем, кто всегда был рядом. И то не всем.
– Пообещай, что Робинсон…
– Я не люблю Демельзу, - отрезал Гарри.
– Ты же не ревнуешь к Кэти.
– Кэти – другое.
– Да то же самое! Все, закрыли эту тему. Я не хочу ссориться по такой ерунде.
Он отвернулся и ушел. А через час Джинни нигде не могла его найти, спросила кучу народу, и никто не знал, где он.
Тревога ее никуда не уходила. Интерес Гарри к ее персоне утекал, как вода сквозь пальцы. Той страсти, которая была в их первом поцелуе, не чувствовалось нигде. Джинни уже начинало казаться, что она была отлично сыграна, спектакль предназначался Малфою.
У Гарри снова был свой мир. Тренировки, Оливия и Бен, Рон и Гермиона, писанина к урокам и какая-то своя, скоро добавится еще и АД… Не совершила ли она ошибку, не придется ли ей делить его с бесконечно многими людьми, с теми, кто будет его армией, его личной гвардией?
Оставался крайний выход. Он так напоминал предыдущие ее опыты! Страх потери холодил ее, приводил в уныние. Ведь до сегодняшнего дня метод не действовал.
***
В библиотеке Гермиона всегда ощущала себя защищенной. Вопреки мифам о собственной персоне, часто она приходила сюда именно за ощущением комфорта и тишины. До сих пор мало кто из гриффиндорцев и, тем паче, членов других Домов, тревожил ее разговорами или вопросами - покой оставался неприкасаемым.
До сего момента.
– Могу я присоединиться?
Гермиона вздрогнула и подняла глаза. Ощущение дежа вю пропало. Рядом стоял МакЛагген и улыбался своей совершенной улыбкой, словно срисованной откуда-то из голливудских фильмов.
Грейнджер хотела было нахмуриться: в Кормаке было что-то такое, что мешало ей воспринимать его целостно. Или может, он был слишком безупречен? Хорошая семья, хорошие деньги, хорошая внешность и хорошие манеры. Не многовато ли для нее, скромной магглорожденной и часто бог весть как выглядящей девушки?
Но вспомнился Гарри и его укоризненный взгляд. Разочарование – в ничтожно малых количествах, но так больно ранит. «Как ты могла?» Как? Да вот так. Рон. И все.
Только
Она улыбнулась и кивнула, не уверенная в том, что сможет сказать это вслух. Не удержалась от искушения полюбопытствовать, что за книгу тот держит в руках.
– «Истории величайших анимагов», - заметив взгляд, поснил он и присел.
– Чего здесь только не найдешь. Великим анимагам не жилось мирно и тихо.
– Они же великие, - пожала плечами Гермиона, но заинтересовалась.
– Мне кажется, дело в животных внутри них. Это их тянуло на миграции, поиски новых впечатлений, некоторых просто на кровь. Ее не купишь в магазине, а леса небезопасны. Уже начиная со Средневековья за каждым кустом тайная секта чернокнижников, каждое Поместье ненаносимо, да еще и с кровавым артефактом под фундаментом, - объяснил он, сверкнув глазами.
– А в диких землях поохотиться можно всласть? – улыбнулась Грейнджер.
– Ну конечно, - рассмеялся МакЛагген.
– Привыкнут быть дикими, то под ружье охотника попадут, то превратиться не могут обратно, то последней недели не помнят… Веселые ребята, в общем.
Девушка не сдержалась и рассмеялась.
– Откуда у тебя она? Я вроде бы этот раздел неплохо осмотрела, - она озадаченно оглядела ухоженный корешок книги.
– Это из нашей библиотеки. Там уйма всего интересного. Ты, например, что-нибудь знаешь про Гете?
– Писатель, известный у магглов. Я, кажется, «Фауста» читала, - наморщившись, вспомнила она.
– Мне тогда показалось, что он мог бы быть магом.
МакЛагген хитро прищурился.
– Но он им не был. Отец был проездом в Саксонии и купил одну любопытную книжицу, называется «Сто свидетелей волшебства или Вся правда о маггловских шедеврах».
– Название какое-то бульварное.
– Я тоже так поначалу подумал. Зачем это, думаю, папе такая ерунда, да еще в библиотеке?
– И что? – спросила заинтригованная Грейнджер.
– А то. Заглянул все-таки, не удержался. Так вот, Гете был свидетелем довольно серьезного темного ритуала, всего однажды. Прилагается выписка из отчета местного Аврората, что, мол, при задержании давно разыскиваемого темного мага (имя, понятно, умолчали) стерли память семерым магглам, бывшим свидетелями происшествия. Но, видимо, в самом Иоганне были какие-то зачатки магии, ну так, капля, вроде интуиции высокой или чутью к природе. Она-то и поборола частичный Obliviate. Правда, и поборола частично. Обрывки сложились в неверную картину, добавился художественный замысел и готов шедевр.
– Надо же! Ты столько всего интересного знаешь, - восхищенно проговорила Гермиона.
Ее недоверие рассеивалось под обаянием Кормака так же стремительно, как лед под раскаленной лампой. Он был не только красив, но и образован, любопытен, как она сама.
Разговор их плавно перетек с магии на жизнь Гриффиндора, с Гриффиндора на их троицу. Кормак старался обойти при разговоре Гарри и вскоре Гермиона это заметила.
– Ты избегаешь о нем говорить? – озадаченно спросила она.