Ошибка грифона
Шрифт:
Наконец Малара закрыла глаза, выпустила шею стража и медленно, осторожно, точно укладываясь спать на жесткую постель, прилегла на лед. Ее лицо – часто жесткое, резкое при жизни – теперь было смягчено, точно она видела приятный сон. Юм еще мгновение простоял на коленях, после чего повалился вперед и повис, уперевшись в лед древком торчавшего в нем копья.
Стражи мрака надвинулись. Что-то темное взвилось над спинами Черной Дюжины и метнулось через щиты валькирий. Серый плащ распахнулся. Блеснули нагрудные пластины. В своем полете страж на мгновение ужалил Гелату чем-то похожим на длинный стилет.
Не задумываясь, она метнула копье и подумала, что промахнулась. Черная тень скользнула над строем валькирий, упала на снег, вскочила, точно готовясь к новому прыжку, и вдруг опрокинулась. На снегу лежал молодой страж мрака. Между его раскинутыми руками и нагрудником были треугольные перепонки, выкроенные из кожи летающей тартарианской твари. Эти перепонки делали прыгуна похожим на белку-летягу. Копье одиночки попало между двух серебряных пластин, смыкавшихся в центре его нагрудника.
Даша вновь ощутила в руке вернувшееся копье.
– Динор! Это был Динор! – крикнула она Гелате.
Валькирия воскрешающего копья не отозвалась. Она сидела на корточках и зажимала пальцами глубокую рану выше ключицы.
Ирка закрыла лицо руками. Уже четверо валькирий убиты. И Гелата ранена!
– Дела идут неважно. Не правда ли? Может, договоримся, пока последних не перебили? – услышала она быстрый шепот.
Не понимая, кто к ней обращается, Ирка повернулась. Увидела подвижное обезьянье лицо. Мармус!
– А? Что? – испуганно повторила она.
– Отдай мне то, что у тебя под курткой, и я устрою так, что валькирий пощадят!
– А что у меня? – спросила Ирка, невольно хватаясь за молнию рукой.
Мармус насмешливо цокнул языком:
– Сама знаешь! Только он нужен мне вместе с книгой!.. Книги-то у тебя, конечно, с собой нет?
Ирка вспомнила о глазе, мелькнувшем на внутренней стороне его шляпы. «Почему он силой не отнимет?» – подумала она и тотчас поняла причину. Охотники за глазами не на лучшем счету и у самого мрака. И вообще – как много знает горбун о своем секретаре? Хотя Лигула в глупости подозревать не следует. Он обожает многоходовые комбинации.
– Хорошо! Берите! – решилась Ирка.
Она потянулась к своей куртке, собираясь открыть молнию. Мармус, поддавшись на эту уловку, которая и самой Иркой не была осознана до конца как уловка, испуганно наклонился вперед, желая сразу взять лампу и спрятать ее, пока она не попалась никому на глаза.
Рог, который он держал, оказался близко от Иркиной руки. Она выхватила его у Мармуса, вскочила на ноги, отпрыгнула и громко протрубила.
Появятся ли костяные часы? Появились! Стрелки дрогнули – один раз, другой, точно что-то им мешало, и, остановившись, осыпались.
Щиты Черной Дюжины опустились. Поникли и занесенные копья валькирий. Даже огненная волна, которую посылала Прасковья, рассеялась и лишь подпалила на острове лес.
– Нет! – завопил Мармус. – Продолжайте! Это не я остановил! Это она!
– Поздно, болезный! – прошамкала Мамзелькина, сгребая иссохшей ручкой свою косу. – Часики видел?
– Так не я же бой остановил!
– Правильно, родимый! Да только
Ближневосточные джинны понимали это не хуже Аидушки. Они в гневе подпрыгивали, размахивая руками. Прекращение боя означало минимум дикую путаницу с заключенными пари. Кого считать выигравшим? Кого проигравшим? Одни вопили, что победили валькирии, другие – что Черная Дюжина. Самые хитрые норовили под шумок телепортироваться вместе с чужими эйдосами. За ними с воплями и криками гнались обманутые стражи. Среди обманутых были и не обманутые, а лишь первыми сообразившие, что тот, кто первым догонит джинна, тот и получит все зажиленные эйдосы.
Мармус понял, что ему придется объясняться с Лигулом. Эта мысль буквально оттиснулась на его гибком лице. Он торопливо оглянулся на лягушечку. Глиняная лягушечка таращилась на него алмазными глазами.
– Взять девчонку! Именем Лигула! В Тартар ее! – заорал Мармус.
Сразу несколько стражей кинулись к Ирке. Багрова, попытавшегося вмешаться, отшвырнули в сторону, прежде чем он перебросил ей рунку. Дева Надежды, спасаясь, отпрыгнула за спину Мамзелькиной и щекой прижалась к ее черепушке. Бегущий первым страж мрака сгоряча попытался налететь и на Аидушку, но старушка безобидно ткнула его пальчиком в грудь, и тартарианец опрокинулся, крича, что ему сломали грудную кость.
Однако другие стражи мрака продолжали подступать, а Мамзелькина, скрестив на груди ручки, больше не собиралась ей помогать.
– Вот коли б ты смертью стала, тогда дело другое… Дык и сейчас не поздно! Согласна? – прошамкала она.
Понимая, что вокруг сотни стражей мрака, а со светлых трибун к ней пробьются еще не скоро, Ирка опять затрубила в рог, после чего отбросила его в толпу стражей. Потом вырвала из-под куртки керосиновую лампу и, не раздумывая, швырнула ее себе под ноги. Все равно отнимут, так лучше так. Может, Огнедых улетит?
– Беги! – крикнула она, будто саламандра могла ее понимать.
Лампа разлетелась закопченным стеклом. Вспыхнул разлитый керосин. Потревоженный Огнедых выкатился из лампы. Крошечные, точно из синеватого огня крылышки бешено заработали, и опять у Ирки возникло ощущение, что летать Огнедых не может, слишком они маленькие, – но как бы не так! В одно мгновение он вертикально взвился метров на сто и несколько раз плюнул огнем. Сразу три деревянные скамьи вспыхнули. Малышу было холодно, и он злился.
– Дракон! – крикнул кто-то из канцеляристов.
– Сам ты дракон! – пробормотал Мармус, пожирая саламандру глазами. Его лицо меняло тысячи выражений. Казалось, даже пальцы трясутся от жадности, сами собой сгребая пустоту.
Неподвижно повисев над полем, Огнедых столь же вертикально опустился и опять оказался рядом с Иркой. На миг маленькая мордочка, похожая на мордочку ящерицы, повернулась к Ирке, и Деве Надежды стало страшно: а ну как полыхнет?
Но Огнедых не полыхнул. А еще через секунду Ирка ощутила, что он лезет к ней под воротник свитера и прижимается к шее. Он был очень горячий, но все же не настолько, чтобы сжечь кожу. За несколько мгновений Огнедых ухитрился трижды обежать вокруг Иркиной шеи в поисках самого теплого места, найти его там, где проходит артерия, и высунуть наружу край мордочки.