Острова междумирья
Шрифт:
Неужели он останется здесь навеки? Вольд не мог не сознавать – что бы он ни предпринял, мощь магии этой пещеры значительно превышала его собственную. Он опустил мешок на пол, чувствуя, как в нем растет паника, и в это отчаянное мгновение ему вспомнились слова Къянты об одной вещи.
Взять только одну вещь? Он лихорадочно полез в мешок и схватил там первую попавшуюся вещь – большой золотой кубок тончайшей работы. Ладно, пусть будет этот кубок. Вольд схватился за него обеими руками, словно за соломинку, и уставился на стену.
Там, действительно, появилось отверстие,
Отверстие снова исчезло.
Проклятая пещера словно издевалась над ним. Ладно, пусть будет одна вещь, но пусть она будет не какой-нибудь дешевкой. Пусть она будет самой ценной.
Вольд начал выкидывать вещи из мешка, одну за другой, пока там не остался только ларец, который он положил туда самым первым. Он завернул ларец в мешковину и крепко прижал к груди. Да, это та самая вещь, которую он возьмет отсюда.
Отверстие в пещере открылось.
Еще не веря, что все обошлось, Вольд шагнул в него и оказался снаружи. Отверстие пещеры мгновенно закрылось за его спиной.
– Вышел! – возмущенно взвыл Крандебиут.
– Да, вышел, хвала Древним Архимагам, – машинально ответил Вольд.
Его ноги подкашивались от пережитого испуга, и он присел на ближайший камень.
– Ладно, я пропущу тебя, – нехотя проворчал Крандебиут и освободил проход к каналу, усаживаясь на прежнее место.
Но Вольду был не нужен этот канал. Гораздо больше его интересовало содержимое вынесенного из пещеры ларца. Он извлек ларец из мешка и откинул крышку, начал перебирать лежащие там драгоценности. Все они были значительно ценнее, чем в других ларцах, оставшихся в пещере. Возможно, это был тот самый ларец, в который выбирала драгоценности Къянта.
– Эй! – раздался возмущенный голос Крандебиута. – Ты что сделал, бесстыжий ублюдок?! Ты же должен был вынести оттуда только одну вещь, а ты вон сколько выгреб! Это нечестно!!!
– А разве ты сказал мне, что я должен вынести оттуда одну вещь? – вспомнил Вольд. – Ты сказал – подарок, я и взял подарок. Вот этот ларец с драгоценностями.
– Но пещера не выпустила бы тебя, если бы ты взял больше! У меня такой приказ – ты выносишь одну вещь, а я один раз пропускаю тебя сюда! – Крандебиут кивнул на канал. – А ты их вынес штук двадцать, не меньше!
Вольд попытался сообразить, как же получилось, что ему удалось обмануть колдовское условие выхода из пещеры. Действительно, разыскивая выход, он так перепугался, что забыл о содержимом ларца и думал о нем, как об одной вещи. Но теперь все опасности пещеры остались позади, и обычная самоуверенность вернулась к нему.
– Ладно, запиши их где-нибудь на мой счет, а затем пропустишь меня в канал двадцать раз, когда я буду не при транспорте, – небрежно бросил он Крандебиуту. Затем он взял свою добычу под мышку и зашагал к выходу из расщелины.
Остолбеневший от подобной наглости привратник уставился ему вслед. Воистину, наступил конец света!
Наутро Гестарт вспомнил
Возможно, они растащили кости по берегу? Гестарт посмотрел вдоль песчаной полоски, но не обнаружил ни единой косточки. Ночью не было сильного волнения, значит, волна не могла смыть останки. Оставалось предположение, что зомби затащили труп в океан, но Гестарт отмел его как невероятное. Трупогрызы никогда не лезли в воду, даже для погони, так как в зомби-амулет была заложена изрядная доля водобоязни. Это было необходимо, поскольку любая вода, даже океанская, ускоряла разложение их и без того непрочных тел.
Неужели странное существо сбежало? Как ни отказывался Гестарт согласиться с этой мыслью, он был вынужден признать ее единственно верной. Не похоже, чтобы оно успело навредить и вряд ли оно отважится повторить посещение в ближайшем будущем, но было бы куда лучше, если бы оно было убито. Хотя бы потому, что это чрезвычайно неприятная ошибка – считать врага убитым, тогда как он оказывается жив.
Гестарт не мог объяснить себе, почему, но в последнее время его преследовало ощущение неудобства, неуюта, словно за каждым его шагом наблюдало несколько пар внимательных глаз. Он объяснял это излишней мнительностью, возникшей от одиночества, и напоминал себе, что некромант должен уметь жить в одиночестве, хотя по молодости еще не любил такой жизни. Он предпочитал хоть какое-то общество – если не учителя, то какой-нибудь красотки – и не сумел привыкнуть к полному одиночеству, хотя уже несколько лет оставался в башне один.
Поначалу он с нетерпением ждал возвращения Могрифа, чтобы поскорее продолжить свое обучение, а также узнать, с чем тот вернется из поездки. Однако, впоследствии случилось столько неприятностей, что появление учителя вызывало у него множество вполне обоснованных опасений. Чтобы не умножать их еще, Гестарт решил проявить повышенную бдительность и с утра облетел на Хибише окрестности башни. В одной из лощин обнаружились два свежих костровища, вокруг одного из которых был обведен защитный круг от мелкой нежити.
Значит, кто-то ночевал здесь накануне. Даже если принять, что один из костров развело это странное существо, оставался кто-то еще, кто развел второй костер. Гестарт шарил по окрестностям до полудня, но не нашел никого. Тогда он вернулся в башню и до вечера провозился с охранным заклинанием расширенного круга, включавшего не только верхушку башни, но и подножие утеса. Отдельно он наложил еще одно заклинание, прикрывающее начало подземного хода в башню.
Оба заклинания были на пределе ученических возможностей Гестарта. К вечеру он выдохся полностью – зато учитель не упрекнет своего ученика, что тот не сделал все, что мог. Перед сном он, как обычно, зашел в кабинет Могрифа, чтобы взглянуть на индикаторный амулет и убедиться, что с учителем все в порядке. Еще с порога он увидел на письменном столе пылающий рубиновый огонек.