От меня беги
Шрифт:
— Сядь и поешь, Рита! — приказывает, и, честно, у меня от грозного тона табуном мурашки по коже пробегают.
— Сыта! — с силой хлопаю дверью. В ушах звенит, пока поднимаюсь в свою комнату. Закрываю дверь на замок. Хватаю наушники и сажусь на широкий подоконник. За окном темно, но фонари освещают улицу. Четко вижу дорогу. Здесь нет шумного движения. Тихо и БЕЗОПАСНО!
Затыкаю уши, но музыку не включаю. Наблюдаю за тем, как расходится рабочий люд. Около девяти приезжает Владимир. Смотрю на джип, и в голову приходит бредовая
Фиксирую невидимками. Отключаю звук на телефоне. Убираю в карман. Темные кеды на ноги. Идеально.
Высовываю нос из комнаты. Никого. Крадусь на цыпочках к лестнице, избегая зон видимости камер.
Я не только зараза, но и наблюдательная девочка.
Глажу мысленно себя по головушке.
Осторожно ступаю на лестницу — в сидячем положение та ещё задача! Аккуратно передвигаю ноги. Носки кедов цепляются друг за друга. Неожиданно! Кубарем скатываюсь вниз. Оу-у-у… Бедная спина…
Потираю копчик пальцами. Пожалею себя потом. Сливаясь со стеной, крадусь к выходу.
Вылетаю через служебный вход. Немыслимыми тропами дохожу до машины Владимира. Я заметила, что он её не закрывает, когда гуляла. Несколько раз он приезжал и всегда оставлял ключи в зажигании. Наивный взрослый дяденька…
Мне за руль нельзя… Это все равно, что прямиком туда — к праотцам. Тихо открываю дверь сзади, ныряю в салон и прячусь за водительским сиденьем.
Жду, когда Владимир вернется, и увезет меня… Куда?
Куда-нибудь. Плевать. Я хочу глоток воздуха. Не домашнего, а городского.
Сердце колотится так сильно, что в груди появляется тянущее и очень тяжелое ощущение, словно ребра вот-вот разлетятся на части.
Зажмуриваюсь, чтобы прогнать непрошенное чувство. Не получается…
Я чертовски волнуюсь, потому что ещё ни разу из дома не сбегала. Послушная девочка. Вокруг меня постоянно кто-то крутится из папиных подчиненных. Владимир, например.
Звук громко бьющегося органа в груди вдруг разбавляется тихими шагами. Я слышу грубый голос правой руки отца и сглатываю. Надеюсь, что он меня не рассекретит.
Главное, выбраться за пределы территории Ахметова, а там… Там я уже придумаю, как действовать.
Дверь открывается. Владимир садится за руль. Шорох одежды. Поворот ключа. Мои веки все еще опущены. Шумно втягиваю в себя воздух, когда джип трогается с места. В легких жжет от того, как долго я не дышала.
Мало ли… Вдруг у правой руки мега слух.
Находиться в скрюченном состоянии ужасно, но я терплю. Машина движется по ровной поверхности, а потом начинается настоящий ад — российские дороги. На одной из кочек из меня вырывается стон. Владимир не слышит. Пот по спине градом от волнения и страха. Вздрагиваю, когда по салону разлетается ненавязчивая трель телефона.
— Чего
Злой дяденька бросает телефон назад, и он прилетает мне по голове.
— Ай!
Тру пальцами затылок. Точно шишка будет. Машина резко останавливается. Визг тормозов как лезвие бритвы по моим нервным волокнам. Сердце стучит очень-очень громко.
Не услышал? Или…
— Зараза Тимуровна, — рычит, — какого хрена, а?!
Шумно выдыхаю.
Слышал значит…
Поднимаюсь. Улыбаюсь во весь прекрасный рот.
— Не изволь казнить, вели миловать.
5. Зараза
POV Маргарита Ахметова
— Я жду.
Картина маслом — я, правая рука отца, безлюдная тихая ночь, обочина дороги, стыд и страх в одном флаконе.
— Рит, ты понимаешь, что мне Тимур.. Кх-м, Тагирович намотает… усы на кулак.
— Понимаю.
— И какого черта лысого меня так подставляешь?!
Черт лысый прищуривается, а я прыскаю со смеху, но тут же спохватываюсь.
— Извини, — и глазки строю самые наивные. Включаю образ блондинки на полную катушку.
Владимир цокает.
— Свалилась ты на мою голову… Садись в машину, — указывает на джип, который сливается с ночью.
— Зачем?
— И как ума хватило незаметно из дома выйти, — недовольно себе под нос, — домой повезу.
— Ну дядь Вов… — хнычу.
— В машину, я сказал. И не заставляй меня применять силу.
Глаза в глаза. Недолгое зрительное сражение, в котором выигрывает стальная выдержка правой руки папы. Чтож… Опустив голову и плечи, иду к джипу. Открываю дверь…
— Спереди садись, чтобы видел глаза твои бесстыжие.
Скриплю зубами и безжалостно хлопаю дверью, обхожу автомобиль и сажусь на пассажирское сиденье рядом с водителем, который бормочет ругательства. Может, думает, что у него тихо получается? Я все оттенки и краски нецензурной брани улавливаю. Впитываю. Фиксирую в сознании. Владимир разворачивает машину, а у меня все внутренности сжимаются. Даже глотка воздуха сделать не успела…
— Тимур Тагирович меня никуда не пускает, — отворачиваюсь к окну, глядя на мелькающие в нем фонари. — У меня даже подруги нет. Только наряды вот эти, — нервно дергаю за ворот комбинезона, — и Галина Викторовна с распорядком дня. Восемнадцать два месяца назад исполнилось, а я в туалет под конвоем хожу.
Про отношения вообще молчу. Когда были на отдыхе с мамой, разговаривала с девочкой одногодкой. У нее и парень, и насыщенная сексуальная жизнь имеются, а у меня из опыта только куча дик пиков в директе. Сейчас даже поблагодарить отправителей хочется. Их стараниями я хотя бы представляю, как выглядит мужское достоинство.