Папаша, жги!
Шрифт:
Однако случилось гораздо хуже! Она вообще не спросила, был ли он в Литве. Как будто он был ей совсем неинтересен и она не желала с ним разговаривать.
– И долго ты будешь в Финляндии? – из приличия продолжил нескладывающийся разговор разбитый в пух и прах Кай.
– Не знаю, – ответила она, слегка нахмурив обесцвеченные брови. Наверное, именно из-за того, что они были обесцвечены и их не было видно на ее бледном лице, Кай не сообразил, что задает ненужные вопросы и тем самым раздражает ее еще сильнее.
– В Хельсинки будешь или еще куда-то поедешь?
– В Ивало (*город на севере Финляндии).
– Что, прости?
– Я
– Ох, славный городок! У нас там был концерт… – предпринял Кай жалкую попытку похвастаться.
«Ну же, спроси, что за концерт!» – умолял он мысленно, но она молчала.
– Но это так далеко, и там так холодно… – вздохнул он, признавая свое полное поражение. – Зачем тебе в Ивало, если не секрет?
– Во славу Сатане, конечно же! – рыкнула она, уже не скрывая раздражения, серые глаза злобно прищурились.
– Понял, понял, не буду больше приставать, – выдавил из себя обреченную улыбку Кай. – Что же, рад был поболтать с Туу-тикки. Желаю тебе приятного путешествия. Надеюсь, Финляндия тебе понравится.
– И Вам дальнейших творческих успехов…
Она сказала это так тихо и невнятно, что Каю показалось, что он попросту выдал желаемое за действительное.
– Что, прости?..
Но она резко отвернулась и нервозно припала губами к бумажному стаканчику. Он подумал, что будет лучше и правильнее оставить ее в покое и уйти. Удаляясь прочь от кофейни, он не раз оборачивался, чтобы убедиться, что тонкий сутулый силуэт, длинные светлые волосы, шапка и мешковатая куртка с меховым воротником были настоящими, а не призрачными, не выдуманными его воспаленным сознанием. И каждый раз длинная худенькая фигура этой странной туристки, назвавшей себя Туу-тикки, была на том же месте, только теперь лицом к витрине, и пристально смотрела ему вслед.
4
Остаток дня Кай провел, выслушивая кряхтенье матери, тщетно пытавшейся его подбодрить, и бессовестно жалел себя. Несколько лет назад у него было все, а теперь он стар, безобразен, непопулярен и отвергнут. Он давненько уже начал замечать, что молоденькие девицы перестали смотреть на него с вожделением, и единственными, кто норовил состроить ему глазки, стали располневшие одинокие мамашки и неопрятные мясомолочные официантки из ночных забегаловок. «Да какие-то уроды» больше не бабахают громкими концертами, а все чаще выступают на разогревах, а то и в конце выступления молодых и стройных женоподобных педерастов в обтягивающих брючках и бюстгальтерах под миниатюрными маечками в сеточку. Выпуск их нового альбома затянулся на неопределенный срок: Айвен вдарился в здоровый образ жизни и всякие велотуры по Европе, Кай решил жениться, один только Эмиль возмущался по поводу всего этого и продолжал неистово лупасить по своим тарелкам, требуя резни, разрухи и толпы беснующихся фанатов, как в старые добрые времена.
Вдобавок ко всему внезапно раздавшийся телефонный звонок вспугнул нарисовавшийся было новый сингл в ультрамодном стиле я-так-несчастен-все-сволочи-грусть-тоска-печаль.
– Добрый вечер, хэрра (*финское обращение к мужчине, мистер) Хямяляйнен, тебя (*в Финляндии развивается тенденция обращаться к людям на «ты» вне зависимости от их возраста и статуса) беспокоит корреспондент молодежного журнала «Мне, мать его, 18», – вежливо представилась гнусавая бабенка с того конца провода. – Нам бы хотелось провести с тобой интервью, ты не возражаешь?
«Наверняка что-то из разряда: «Как
– Возражаю.
Не в его интересах, конечно, портить отношение с журналистами, ведь хоть какая-то статейка о его рок-группе, даже самая паршивая, уже дает огромный шанс на то, что «Да какие-то уроды» продержатся на плаву еще немного. Однако, видимо, он действительно постарел, потому что сейчас ему, как никогда, казалось, что все на свете имеет свой предел. Публичное обсуждение его личной жизни и чувств – не исключение. Он не обязан со скрежетом извилин вспоминать шаблонные фразочки типа: «Мария была замечательной девушкой, доброй и заботливой, она была мне, как дочка, пусть она будет счастлива со своей спидозной порно-звездой». Он не обязан лишний раз терпеть унижение по поводу того, что женщина, которую он любил и на которой собирался жениться, бросила его ради какого-то более молодого, красивого, успешного и сексапильного жеребца.
– Ответь хотя бы на один вопрос! – взмолилась неожиданно запаниковавшая журналистка.
«Неужто всем так интересно, что я чувствую по поводу перепихона этой рыжей шалавы с ее стриптизером? Или писать уже катастрофически не о чем? Эта стерва, ей-богу, сейчас расплачется!»
– Нет! – ответил Кай жестоко и, чтобы сделать наглой журналюге еще больнее, с издевкой добавил: – Задай этот вопрос непосредственно моей бывшей невесте. Я уверен, она знает, что на него ответить.
– А какая связь между этой девушкой и твоей бывшей невестой? – последовал еще более неожиданный вопрос. – Они родственницы?
– Не понял…
– Сегодня днем тебя видели в кофейне с молодой девушкой. Кем она тебе приходится?
Кай собственной слюной подавился. «Кто? Каким образом? Когда успели? Мы же от силы минут пять всего поболтали!»
– Хэрра Хямяляйнен, у тебя новый роман? – не сдавалась журналистка, учуяв, что сумела-таки достучаться до бывшей рок-звезды. – Ты нашел новую любовь? Или это временный способ, так сказать, подлечить твое разбитое сердце? Насколько нам известно, ты очень болезненно перенес разрыв с Марией…
– Вы там все рехнулись?! – перебил Кай. – Она же совсем юная! – вскричал он отчаянно. Та худенькая Туу-тикки с обесцвеченными бровями и облезшим лаком на ногтях… Новый роман! Способ подлечить разбитое сердце, так сказать! Да как у этих борзописцев мозги не отсохли до такого додуматься?!
– Так ты сказал, что она родственница твоей бывшей пассии?.. – все допытывалась настойчивая журналистка.
– Еще чего! Она моя дочь, ясно?! – закричал Кай в трубку.
– У тебя есть дочь?!
– Да, есть! Попрошу меня больше не беспокоить и не распускать слухи о том, что из-за этой потаскухи Марии я стал педофилом!
Лишь бросив трубку, он допер, какую глупость сморозил. Почему дочь? Ведь он вполне мог позволить себе ответить честно: «Никто». Видимо, обидное заявление его бывшей протеже о том, что он был ей едва ли не вторым папочкой, слишком крепко засело под коркой его сознания и вырвалось в виде несусветной глупости при первом же удобном случае. Так или иначе, Кай ощутил запоздалые угрызения совести. Не стоило ему выходить из себя и терять над собой контроль перед корреспондентом третьесортного молодежного журнала. Плакала теперь паршивая статейка, способная продлить хоть мизерную, но все же популярность его рок-группы еще на недельку-другую.