Парк 300
Шрифт:
Чтение прервали стуки в дверь. Напряженные и одновременно робкие, они вызывали тревожное предчувствие.
– Свободно!
– пробасил Крамир.
– Привет. Тоже не спишь?
– в его узкую келью проскользнула Зои. На ней была куртка с мехом, джинсы и ботинки. Волосы убраны в хвост.
– Слушаю, - бесстрастно проигнорировал приветствие Вард.
– Пойдём, погуляем.
– Я и ты? Надеюсь, это не тайное приглашение на свидание?
– Мне просто нужно с кем-то поговорить перед завтрашним штурмом. Поделиться, что ли.
– А как же твоя подруга Алла?
– Спит. Поле стычки с бугаями Райх она потеряла много сил. Я зашла к ней. Сопит, как младенец. Я даже укрыла её пледом. Проснулись чёртовы материнские инстинкты, - нервно хихикнула Зои. Крамир осмотрел гостью. В её облике было какое-то противоречие. Она хотела казаться лёгкой и бессмысленной. На деле, Вард был нужен ей позарез.
– Хм. Что ж, пошли, погуляем.
Крамир и Зои дышали ядовитым воздухом в запущенном дворе заброшенного дома, покинутого города. Вокруг царила постапокалиптическая
– Крамир, послушай, это важно.
Вард поднял брови, изобразив удивление. Он ожидал услышать начало рассказа о детстве и первой любви. Ждал, но надеялся, что причина их неожиданного разговора намного серьёзней. И не ошибся.
– Весь во внимании.
– Завтрашний штурм. Если он удастся. После него "город" отойдёт под власть Ассаи. Ему будут нужны союзники. Властные и богатые. Они у него есть. Твоими руками он устранил угрозу в лице крысоблюдов, твоими же руками убьёт Градта. И после переворота ты ему будешь не нужен. Не спрашивай!
– Зои замахала руками, призывая замолчать, когда Крамир попытался задать вопрос.
– Так и будет. И тебе стоит об этом знать. И, возможно, он может подстроить неприятность во время завтрашней операции. Просто будь готов. И никому ни слова. Пойми, я делаю это лишь потому, что Ассаи мной пользуется уже не первый год. Хорошо хоть в постель не тащит, засранец.
Зои замолчала, сплюнула на серую, пыльную землю и растёрла ботинком.
– Вот письмо. Прочитаешь его перед штурмом. Там детали.
– Может, так расскажешь? Зачем всё усложнять?
– Не могу. Удачи завтра, - она отдала письмо в жёлтом конверте и быстро ушла.
– И тебе, - тихо проговорил Крамир, убрав письмо во внутренний карман своей жилетки.
"CYBERGEN"
Герман работал за письменным столом, в своей квартире, разбирая файлы в ноутбуке. Ролло сделал невозможное: добыл материалы по делу взрыва, поставив свою репутацию, свои погоны на сомнительную перспективу обнаружить что-то невероятное. Только сейчас Герман понимал, как сильно ему доверяет его напарник и друг. Пришедшее понимание подстёгивало Прилуцкого и он не разочаровывался. Он так часто слышал это имя "Норо" - прозвище этого "замечательного" человека - так о нем судачили полулюди в парке, он изредка пересекался с ним взглядами, когда приходил навестить Владлену. И никогда бы он не подумал, что этот старичок, хрупкий, с добрыми, отзывчивыми глазами станет центральной фигурой целого заговора. Ну, если не основной, то минимум не последней. Зачем он нужен Райх в Парке? И тут Герман получил очень интересную информацию, изучая очередной отчёт, присланный ему Кингом. "Хамелеоны" или ЭОРУ - экспериментальный опытный отряд разведывательного управления, его создание принадлежало авторству Михаила Андо. Секретные материалы, за которые могут расстрелять после военного трибунала. Герман внимательно, дабы не упустить и слова из виду, строчка за строчкой изучал их, и каждый раз его зрачки расширялись всё больше и больше. Он, Гера, действительно был вторым, упрощенным вариантом "кибернетического гена". "CYBERGEN". Вся тонкость задумки состояла в революционном подходе к законам природы, к законам развития человека. А что, если ДНК человека будет изменена опытным путем? Таким вопросом много лет задавался Михаил Андо, десятилетия проводил опыты и эксперименты. Но по-настоящему развернулся, когда управление страной перенял Комитет, когда поменялся общественный и политический режим. Простая мутация, иагизация, которую изобрёл тот же Андо, тут неуместна. Во-первых, процесс протекает не слишком активно, во-вторых, полученный результат может быть совершенно непредсказуемым и в-третьих, естественный процесс мутации приведет к физиологическим изменениям. Только в таком виде, зверином, человек способен в полной мере использовать качества, полученные от животного. В усеченном виде, используя блокираторы, такие, как триутолан, человек не обладает стопроцентной синхронизацией со своей звериной сущностью. Потому-то его возможности ограничены, но облик сохранен. На помощь приходят кибер - и - нано технологии. С помощью Норо (он был гениальным программистом) в Институте Генетики создали искусственный ген, компьютерный генокод, который в дальнейшем перекодировался Михаилом Андо и был внедрен с любой заложенной информацией в ДНК человека вместе со звериным геном. Ген животного - проводник, шлюпка, призванная донести эту информацию до пункта назначения. Первые эксперименты с комбинированным искусственным геном проводились на заключенных, бомжах и сиротах. Но каждый раз попытки заканчивались провалом. Пациент не выдавал требуемых результатов, а именно: мгновенная мутация (гипермутация), смена животного, адаптация к внешней среде (принцип хамелеона), перемены в голосовых связках, смена цвета глаз, физиологического состояния (оно тоже должно было перемениться, причем моментально, как органический трансформер).
Однако, в конце концов, попытки Андо увенчались успехом. Учёный выяснил закономерность "принятия - непринятия" "кибергена" и сделал определенные выводы. Подопытных ликвидировали. В первый экспериментальный военный отряд набирались надежные офицеры, удовлетворяющие требованиям учёного. Среди них был Иван Лурье. 13%. Такие цифры красовались,
Герман знал о ней больше, чем все в Объединенной Федерации. Интересные показания давала жена Михаила Андо, рассказывая о своём муже после его гибели. Так она говорила, что он не слишком любил младшую дочь, выделяя старшую. Самой вдове это не нравилось, и она старалась больше времени уделять Алле, оправдывая нелюбовь отца его чрезвычайной занятостью. К протоколу допроса не прикрепили фото вдовы и дочерей. Видимо, следователи не слишком заморачивались, решив, что сбежавшая в Германию Светлана Андо не представляет интереса. По бумагам она нигде в ОФ не числилась и ладно - меньше возни и головной боли. Как бы ни так.
Несколько часов Герман безвылазно изучал архивы, присылаемые ему Кингом. Занятная информация перемешивалась с попросту шокирующей. Так, например, Герману стало известно, что первоначальный анализ ДНК останков погибшего учёного проводил врач института, который установил, что они принадлежат Михаилу Андо. Через несколько лет независимый анализ произвёл один из сотрудников Агентства Безопасности. Эти данные находились под грифом секретности и будут таковыми ещё лет тридцать. Но Герман изучал их сейчас, в данную минуту. И с каждой прочитанной строчкой он всё отчётливее понимал, что взрыв, произошедший много лет назад в Институте Генетики, унёс не ту жизнь, о которой говорили в СМИ, о которой сказали семье погибшего.
Чашка с кофе на столе задрожала, подпрыгнула, будто ожила и захотела соскользнуть на пол. Герман озадаченно смерил его ее взглядом минуты три, затем кинулся к окну, открыл его нараспашку и стал осматривать горизонт. Теплый вечер, ещё светло, но уже не жарко. "Небо над столицей Объединенной Федерации раскололось надвое" - так напишут много лет спустя, но в тот день показалось очень странным многим людям - гуляющим, бегающим, стоящим в пробках, ужинающим в закусочных, читающим книгу или смотрящим ТВ, - все удивились, когда громкоговорители ожили. Вот уже десятки лет они висят на столбах, домах, деревьях, никому не нужные, всеми забытые. Атрибуты далёкой эпохи, о которой давно никто не вспоминал, и не вспомнил бы, если б не гул истребителей и авиа бомбардировщиков. Первые бомбы были сброшены в столичной области, километрах в двадцати. Сирена, проникновенная, продолжительная, как плачь грудного ребёнка, возвестила о начале новой эры, нового времени, которое часто зовется просто военным. Герман смотрел на горизонт, слышал и видел ту нескончаемую армаду вражеских самолётов, которые тучей надвигались, угрожая всему и каждому. Где-то загрохотало. По улицам бежали люди, спотыкаясь, падая на асфальт. Многие бросили свои автомобили, каждый бежал, но куда? По домам, ожидая добрых вестей? Или просто хотел понять, что всё-таки происходит, включив телевизор. Герман оживил свой огромный монитор, но ничего, кроме синего фона не обнаружил. Вот штука. Когда так необходимо получить хоть какую-то информацию, хоть чуть-чуть, средства связи подводят, СМИ зарывают голову в песок и не показывают признаков жизни. Прогремело где-то поблизости. Герман собрал самое необходимое в сумку, туда же полетел ноутбук, и выбежал в коридор, на котором собрались жители, оживленно обсуждающие бомбёжку. Герману показалось очень странным, что на лицах у этих людей нет паники, страха, только лёгкая тревога. Люди забыли, что такое война. И, слава Богу, скажут многие. Как знать, возможно, лишь страх перед разрухой даёт нам силы совершать добрые поступки, забыв о выгоде.
Хаос на улицах столицы. Дороги встали, густо запруженные брошенным транспортом. Герман бежал в сторону ж/д вокзала. Над ним, гудя, как гигантский рой пчёл, проплывала вражеская армада, иногда сбрасывавшая бомбу-другую на город. "Где ПВО? Где предупреждения? Где причина? Кто осмелился? Где ответ?", - вопросы в голове Германа созревали со скоростью звука. Он бежал, расталкивая других, тех, кто тоже думал куда-то бежать. Крики и стоны заполнили город. Народ причитал, хватался за совершенно ненужные вещи, терялся, не зная, где укрыться от падавших бомб. Страшное зрелище, страшное испытание, которое, казалось, стало пережитком почти столетней давности. "Сразу б ядерной шарахнули и всё, чёрт их возьми! Измываются", - снова пролетело в голове Германа. Боковым зрением он видел, как где-то вдалеке, может в километрах пяти от него, взорвалась очередная бомба. Полетели ракеты, рушились дома, небоскрёбы. Железный дикий скрип, разорвавший гул улицы, увенчался крушением надземной железной дороги. Вдалеке вспыхнуло - Герман остановился - разнесло здание вокзала, а с ним и поезд, быстро уходивший по рельсам. Герман стоял и смотрел по сторонам, а люди бежали, плакали, кричали. Снова рвануло. Совсем близко, но Герман ещё жив. Сколько уже погибло? Всё потом, сейчас нужно найти способ вырваться из этого кипящего места. Но Герман стоял, как вкопанный, будто не верил, что творящееся вокруг происходит на самом деле, что это не кино и не шутка.