Перекресток времен. Новые россы
Шрифт:
Пока старшая часть «мозговой» группы изучала башню внизу, молодежь поднялась на верхнюю площадку. За это время Максим уже немного познакомился с прапорщиком Ольховским, худощавым двадцатилетним парнем, и они, как ровесники, сразу перешли на «ты».
– Саша, а как ты в армии оказался? – поинтересовался у нового знакомого Макс. – И чем до войны занимался?
– Я до Февральской революции студентом был. Учился в Екатеринославском училище на горного инженера. После окончания училища сразу же пошел в школу прапорщиков. Только в октябре ее закончил, а
– А почему ты к белым пошел, а не к красным? Ты же студентом был, а студенты – все революционеры.
– Не захотел к большевикам идти. Я Россию люблю, поэтому и пошел в армию, чтобы попасть на фронт, против немцев воевать. А большевики свою революцию на немецкие деньги сделали и немцам половину страны отдали. Разве мог я после этого с ними быть?
– Идеалист ты. А не боялся, что убить могут? И сам убивал?
– Понимаешь, на войне становишься суеверным. Я с судьбой заключил своеобразный договор. Меня не убьют и не ранят, если я не буду делать гадостей и убивать напрасно. Можно убивать только для защиты, но не расстреливать и не убивать бегущих. Я не палач. Страх, конечно, испытывал, я же нормальный человек, а не психически больной. Но когда вспоминал о договоре, то казалось, что пули и снаряды пролетают мимо меня.
– А что ты в армии делал?
– Командовал саперами. Руководил разными инженерными работами. А перед тем как сюда попасть, контузило меня, вот с обозом в Киев и отправили.
– Что, даже договор с судьбой не помог?
– Почему не помог, помог. Из всех, кто находился рядом, когда разорвался снаряд, один я в живых остался.
– Ну пускай тогда судьба нам и здесь поможет эту плиту с места сдвинуть. – Макс решил закончить разговор на душевные темы. Сколько ни говори, а плита-то на месте остается.
Они с Ольховским принялись тщательно осматривать поверхность площадки, выложенную небольшими прямоугольными каменными плитами. Четыре из них немного выступали вверх.
Они-то и привлекли внимание Александра:
– Посмотри, Максим, на эти плиты. Видишь, они отличаются от остальных. Даже имеются следы скольжения на боковых поверхностях. А ну давай-ка на них надавим!
Нажав на одну из плит, они поняли, что она поддалась и пошла вниз, сравнявшись с поверхностью площадки. Обрадованные, они стали давить на вторую плиту, но, на удивление, первая плита вновь стала подниматься вверх. Попробовали остальные плиты. Они также опускались вниз, но при этом поднимались другие, опущенные ранее.
– Это же как замок с секретом! – воскликнул Макс. – Здесь надо одновременно на все плиты давить.
Ольховский бросился к стене башни и позвал часть солдат, ожидавших внизу, когда их «мозговая» группа что-нибудь придумает. Вместе с ними на площадку поднялись и Левковский с Костроминым.
Увидев, как опускаются плиты, подпоручик воскликнул:
– А я думаю, зачем там эти выступы в стене! Да и пустоты имеются! А замочек вон как открывается! Умно!
Распределившись по плитам, по
– Так держать! – скомандовал Костромин. – А мы с вами, уважаемый профессор, спустимся и попробуем сдвинуть те выступы!
Быстро спустившись, они организовали оставшихся внизу. Совместными усилиями удалось «утопить» в стены четыре выступающих больших камня, по два с каждой стороны башни.
Закрывающая проход массивная плита дрогнула и отъехала в сторону на полметра, открыв щель и подняв вокруг себя облако пыли.
– Антон Афанасьевич! – крикнул Ольховский. – Нам отпускать плиты или держать дальше?
– Держите дальше, голубчик! Сейчас попробуем сдвинуть плиту, а то вдруг без ваших она не пойдет, – раздался снизу голос Костромина.
Всем на удивление, закрывавшая проход плита была сдвинута с места всего шестью бойцами. На выступивших из башни краях были четко видны почти квадратные углубления запирающего устройства и несколько скошенных выступов. Еще больше изумило Левковского и Костромина то, что плита сдвигалась в сторону при помощи двух рядов массивных бронзовых роликов, расположенных в каменных углублениях под нижней поверхностью плиты, немного ниже уровня дороги.
Сразу же решили попробовать, как проход закрывается. Ольховский со своими людьми на верхней площадке отпустили все плиты, и они тут же поднялись вверх. Те же шесть человек, что открывали ворота, обойдя башню, легко сдвинули плиту, вышедшую из стены, и закрыли ею проход. Помощь других бойцов не понадобилась. При этом со стен башни снова выдвинулось четыре больших камня, по два с каждой стороны. Снова открывать проход пришлось большим количеством людей.
– Что вы скажете, уважаемый Павел Иванович? – обратился Костромин к Левковскому.
– Скажу одно, любезный Антон Афанасьевич. Здесь жили очень технически развитые люди, – ответил професор. – До сих пор не могу понять, как же устроен этот запирающий механизм. Но сделано с умом! Надо полтора десятка человек, чтобы открыть ворота. А чтобы закрыть, достаточно и шестерых! Никакой враг не сможет легко их преодолеть во время приступа, а свои в момент опасности быстро их запрут!
Оставив проход открытым и дождавшись, когда Ольховский с Максимом спустятся с башни, профессор Левковский предложил им немедленно подняться на второй уровень, к крепости, и открыть ворота подобным образом там.
Его немного остудил Костромин:
– Увольте, Павел Иванович! А как нам на стены взобраться? Здесь мы хоть «леса» построили, а там?
Но Макс поддержал Левковского, зараженный его энтузиазмом:
– По веревкам. Сделаем «кошки» и забросим. Пара человек поднимется, веревочную лестницу закрепят, так и остальные туда попадут!
– Без согласования с руководством я на это не пойду, – сопротивлялся назначенный старшим в группе Костромин. – Да и город сначала осмотреть необходимо.