Чтение онлайн

на главную - закладки

Жанры

Перерождение (история болезни). Книга первая. Восьмидесятые годы - 1992 год

Кириллов Михаил Михайлович

Шрифт:
* * *

Первомайская демонстрация. Мы живем на большом проспекте, и демонстрация всегда идет мимо нашего дома. У кого другие дела в городе, стараются поскорее уехать, пока не перекрыли транспорт.

К 9 часам народ, в основном заводской, собирается на Вишневой, у завода «Знамя труда». Подходят, здороваются, толкаются, звучит смех. Много молодежи, девчат. Кое-кто с утра пораньше успел согреться. Приходит народ с детьми.

Организаторы торопят вставать в колонну. Оркестр пробует силы. В рядах в руках у людей знамена, транспаранты. Вот уже проспект полон. Растет напряжение. 9.10 – пошли… Небо над головой нежно-голубое, дома празднично украшены. На тротуарах – народу, не пройти. Дети перебегают из ряда в ряд, балуются. Старшие сердятся. Идем к Сенному рынку и дальше – в город. Поток людей мощный, разноголосый. Поют. В одном месте одну песню, в другом – другую, соревнуясь

и перебивая друг друга… «Утро красит нежным светом стены древнего Кремля, просыпается с рассветом вся Советская страна…», «Катюша», «Труба зовет». Хозяева идут!

На этот раз со мной Сашенька-внучка. Увязалась: возьми да возьми. Хорошо ей: ножки – легкие, люди вокруг – хорошие, как большие дети, музыка, шары, мороженое. Весело – игра такая: «Первомай».

* * *

Август. Поезд «Евпатория – Москва». Отличное настроение после отдыха в Крыму. В Запорожье села женщина лет 40. Едет в Москву с торговыми целями от частной фирмы. Непривычная для слуха откровенная ненависть к Советской власти. Пропаганда предпринимательства. Возникшие споры вызывают взаимное раздражение. Настроения как не бывало. Дело не в спорах, все это гораздо серьезнее и, видимо, совсем не частный случай. Опрокидывание советской идеологии снизу. (Сейчас бы мы сказали: «Это – цветочки». – Авт.)

Вспомнилось возвращение из Цхалтубо в Москву в 1981 г. В Краснодаре к нам в купе подсел уже немолодой крепыш из Управления строительством курортов на Кавказском побережье. Откровенно поделился, что едет к министру подписать нужные бумаги и вырвать финансирование. Везет тяжеленный чемодан водки специального розлива: «На трезвую голову не подпишет, а вот в сауне «под мухой» подсунуть бумагу можно, проверено». Ткнув ногой чемодан, добавил: «Этот бугай выжрет много, да и впрок нужно оставить». Поразила проза отношений жуликов с министром, проторенность подходов к нему, атмосфера уже привычной продажности и откровенного бахвальства. Впрочем, писал же Грибоедов: «Кому в Москве не зажимали рты обеды, ужины и танцы…».

Я и жена смотрели на бизнесмена как на диво, а он на нас как на ничего не ведающих взрослых детей. Но иногда он замолкал, хваткость его исчезала, и он посматривал на нас украдкой неожиданно серьезно и грустно, словно завидуя нашей счастливой честности, когда-то им утраченной.

Нужно сказать (теперь это стало очевидным), что жизненные наблюдения давали пищу для горьких раздумий гораздо больше и гораздо раньше, чем эти раздумья наконец появились.

* * *

Сентябрь. Поездка в Андижан. Места малознакомые. Стараюсь воспринимать увиденное и услышанное непредвзято.

Главное на Востоке – рынки, торговля. Магазины ломятся от товаров, а покупателей нет. Республика хлопка – особенно много тканей. Рынок – горы орехов, яблок, груш, гранатов, но и здесь покупателей нет. Продавцы и фрукты. Все дорого. Только к столу, для гостя, для больного. Цены высоки и неподвижны, потому что продают перекупщики, лишенные права широкой инициативы. Настоящей торговли нет, нет восточного базара, нет острой реакции.

Живу в гостинице, много хожу по городу. В 4.00 встал. С высоты хорошо виден аул. Прохладно. Над черными дворами и стволами деревьев, в застывшей тишине б голубом сиянии плывет луна. С восходом солнца зазвонил будильник, и в ту же минуту закукарекал соседний петух.

В чайханах одни и те же люди, определенный круг людей и потребностей. Сейчас – меньше, чем в прежние времена. Мужчина, какой бы низкий пост он ни занимал, дома у себя единовластен и высокопоставлен. Жена – домашний раб. Дети – исполнители воли и средство радости. Жена – только дома, а мужчина домой лишь заходит, а большую часть времени находится на работе, с друзьями, на улице, в чайхане. И так с утра до поздней ночи. Не жизнь, а какое– то мужское пиршество.

Опускается вечерняя дымка. Тускнеет голубое небо. Возле гостиниц, кинотеатров, рынков загораются светильники. Оживают после дневной жары чайханы, лавчонки, бары. Шипят шашлыки, жарится рыба, высятся горы лепешек и чуреков, льется пиво, дымится в пиалах и чайниках зеленый чай. Собираются мужчины, одетые преимущественно в черную мятую одежду, в тюбетейках, небритые. Рассаживаются за столиками на помостах и подолгу сидят там. Играет тихая восточная музыка. Тихая беседа временами начинает прерываться громкими спорами. Время идет, дым с жаровен растворяется в ночном небе, люди разбредаются по домам. И так изо дня в день. Для многих так проходит вся жизнь. Что это? Нужно ли это? Может быть, это медлительное течение угасающего дня – лишь образ, в сущности, прожитой жизни? Во всяком случае, им так нужно. А мы у себя, в России, и в 70-летнем возрасте

даже глубокой ночью все норовим делать с утренней свежестью, насилуя волю природы.

И ведь что удивительно: в сотне километров отсюда – Афганистан, война, гибнут люди, а здесь – тихое царство. Но, говорят, кое-что меняется. Прежде в армию узбека провожали как покойника. Плакали, рвали на себе волосы, даже умирали с горя, а теперь – это торжественное событие, собирается вся махаля, это толпа, ряды машин, это плов и праздник…

Познакомился с преподавателем вуза, майором запаса по имени Иркин, татарином по национальности. Узнал много необычного. Прежде всего, об участии татар в революционных преобразованиях в Средней Азии в 20-е годы. Отец Иркина, выпускник Высшей Духовной Муссаватистской семинарии, еще студентом познакомился с Тукаем, татарским Пушкиным. Отказались от религиозных догм и приобщились к делу революции. В 1918 г. группа татар жила в Кремле, они встречались с Ворошиловым, Сталиным, мимолетно даже с Лениным. Группа сколачивалась для отправки в Ходжент. Нужно было создать сельскохозяйственный агрономический центр для внедрения современных технологий. Русских население не приняло бы, нужны были мусульмане. Советская власть выделила для приехавших ханский дворец. Пригодилась религиозная грамотность отца. Дело пошло, молодые узбеки пошли учиться. Там, во дворце, и родился Иркин – «наследник Ходжентского хана»…

Он участвовал в Великой Отечественной войне, был ранен, позже еще долго служил. Женился на русской, та родила ему трех сыновей, но в Узбекистане жить не смогла. Теперь женат на узбечке, но любви и счастья нет. При доме у него большой участок. Все сделано своими руками, даже обсерватория. Сад, куры, индюшки. Помещик. Его твердое мнение: «Нужно, чтобы человек все мог сделать для себя сам в любых условиях. Нужно уметь окапываться».

Некоторые из его мыслей показались мне интересными. «Главное в жизни – окопаться. Кто этого не делает – легко живет, но и легко теряет… Труд, труд, еще раз труд – делает жизнь глубокой, обстоятельной, заслуженной, независимой. Это и означает, если по-фронтовому, окопаться в жизни». «Здесь у нас нужно резко увеличить представительство русских в руководстве местной и республиканской власти. Рано дали волю этим ханам. Вторые секретари (как правило, русские) – чаще всего пустое место, наблюдатели, лишенные права определяющих решений. Чтобы русское, в том числе язык, воспринималось естественно, нужно сделать обязательными совместные детские сады, тогда освоение языка стало бы прочным и всеобщим. Русский нужно изучать не потому, что «им разговаривал Ленин», и не потому, что его создал Пушкин, а потому, что без знания русского в СССР нельзя рассчитывать на эффективное развитие личности, образование, участие в науке и пр. И здесь нет ущемления национальных прав. Это нормальное расширение возможностей конкретного человека. И только тогда можно серьезно начинать говорить о Ленине, Пушкине и т. п. А то ведь они говорят, что у них есть «свой» Пушкин и его им вполне достаточно».

Разумно. Считает, что помпезность Рашидова, как и Брежнева, – несомненный признак слабости Советской власти перерождения ее рабоче-крестьянской сути. Партия переродилась раньше, чем успела довести свое дело до конца. Есть над чем подумать в долгом пути до Саратова.

* * *

13 сентября. Родился наш младший внук и не просто внук, а Мишенька Кириллов! Горластый. Волосики белые, а глаза карие, а может быть, вишневые. Когда-то и сын был таким же. Той, что родила внука, я безмерно благодарен.

* * *

Октябрь. Убыл в Кабул, на стажировку в госпиталь советских войск в ДРА – до Нового года. Работа с ранеными. Наблюдения за жизнью людей, находящихся в экстремальной ситуации войны и отрыва от Родины. Веду дневник здешних впечатлений и размышлений* (*Кабульский дневник военного врача. Саратов, 1996). Все это существенно расширяет политический и профессиональный кругозор.

Многомиллионный, религиозный, голодный народ, никогда ранее не имевший опыта государственности и демократии, и вместе с тем с хорошо развитыми торговыми традициями, своеобразной племенной дисциплинированностью, обязательностью и достоинством. На этом фоне появление государства, первого опыта партийности, образования и здравоохранения народа, создания регулярной армии и милиции, демократических институтов, не имеющих еще достаточного авторитета, не отличающихся единством. Практическое отсутствие крупной промышленности и рабочего класса, то есть реальной основы для пролетарской революции, а, следовательно, и для пролетарской власти. Наше присутствие здесь ускоряет ход внутренних процессов афганского общества. Да, мы защищаем собственные границы, но основа нашего присутствия здесь – бескорыстна.

Поделиться:
Популярные книги

Пять попыток вспомнить правду

Муратова Ульяна
2. Проклятые луной
Фантастика:
фэнтези
эпическая фантастика
5.00
рейтинг книги
Пять попыток вспомнить правду

Ведьмак (большой сборник)

Сапковский Анджей
Ведьмак
Фантастика:
фэнтези
9.29
рейтинг книги
Ведьмак (большой сборник)

Вечный. Книга I

Рокотов Алексей
1. Вечный
Фантастика:
боевая фантастика
попаданцы
рпг
5.00
рейтинг книги
Вечный. Книга I

Жена на четверых

Кожина Ксения
Любовные романы:
любовно-фантастические романы
эро литература
5.60
рейтинг книги
Жена на четверых

Ну привет, заучка...

Зайцева Мария
Любовные романы:
эро литература
короткие любовные романы
8.30
рейтинг книги
Ну привет, заучка...

Корпулентные достоинства, или Знатный переполох. Дилогия

Цвик Катерина Александровна
Фантастика:
юмористическая фантастика
7.53
рейтинг книги
Корпулентные достоинства, или Знатный переполох. Дилогия

Повелитель механического легиона. Том VII

Лисицин Евгений
7. Повелитель механического легиона
Фантастика:
технофэнтези
аниме
фэнтези
5.00
рейтинг книги
Повелитель механического легиона. Том VII

Печать пожирателя 2

Соломенный Илья
2. Пожиратель
Фантастика:
городское фэнтези
попаданцы
аниме
сказочная фантастика
5.00
рейтинг книги
Печать пожирателя 2

Ты - наша

Зайцева Мария
1. Наша
Любовные романы:
современные любовные романы
эро литература
5.00
рейтинг книги
Ты - наша

Город Богов 3

Парсиев Дмитрий
3. Профсоюз водителей грузовых драконов
Фантастика:
юмористическое фэнтези
городское фэнтези
попаданцы
5.00
рейтинг книги
Город Богов 3

Новый Рал 5

Северный Лис
5. Рал!
Фантастика:
попаданцы
5.00
рейтинг книги
Новый Рал 5

Мама из другого мира...

Рыжая Ехидна
1. Королевский приют имени графа Тадеуса Оберона
Фантастика:
фэнтези
7.54
рейтинг книги
Мама из другого мира...

Черный Маг Императора 9

Герда Александр
9. Черный маг императора
Фантастика:
юмористическое фэнтези
попаданцы
аниме
5.00
рейтинг книги
Черный Маг Императора 9

Ученичество. Книга 1

Понарошку Евгений
1. Государственный маг
Фантастика:
фэнтези
попаданцы
аниме
5.00
рейтинг книги
Ученичество. Книга 1