Переступая грань
Шрифт:
– О, Боже милостивый! Он совсем рехнулся? Уже до этого дошёл, чтоб его черти съели. Подонок!
Зои поджала губы.
– Ничего с этим не поделаешь. Давай ужинать! – И Зои, как ни в чем ни бывало, принялась накладывать в свою тарелку салаты и закуски, которые Ширли с большой любовью заказала в ресторане. Подруга никогда не любила готовить и если на ее столе много блюд, то все они однозначно прибыли из ресторана этажом ниже под названием «Копилка Лэни». А сам Лэни – хозяин «копилки», давно неровно дышит к Ширли, поэтому делает огромные скидки.
– Зои, дорогая… Знаешь, пока я тебя ждала, в голову стукнула одна маленькая идея. Дуглас ведь верующий,
– Да, но его вера заканчивается на этом слове.
– Но он ведь не станет противиться тому, что ты каждое воскресенье будешь посещать мессы?
Зои, недоуменно глядя по сторонам, пожала плечами. К чему Ширли клонит? У неё нет никакого желания ходить в церковь.
– Слушай меня. – Ширли поднялась, затем прошла к одному из шкафов. Минуту-другую она что-то хаотично искала в ящиках, а когда нашла, протянула Зои. Маленькая потрепанная книжечка в кожаном переплете, где-то с середины торчал шелковый кусочек закладки. – Это библия. Она принадлежала черти кому, но ко мне пришла от бабки. Возьми.
Ширли вложила священную книжечку в руки Зои, но та по-прежнему не понимала, что задумала подруга.
– Отныне по воскресеньям будешь ходить в церковь. Дома почаще читай библию, особенно, когда Дуглас дома. Ему объяснишь это тем, что хочешь вымолить для вас ребёнка. Дуглас ведь бредит этой мыслью.
– Ширли…
– Слушай, говорю, – небрежно перебила та. – Всё просто. Церковь – священное место, куда люди ходят молиться. Дуглас ничего не заподозрит. Заходишь в одну дверь церкви, выходишь в другую и можешь делать всё, что твоей душе угодно в течении часа. Например, можешь провести урок или встретиться со мной за чашкой кофе в ближайшей к церкви кофейне. Ну? Как тебе моя идея? Тебе не придётся весь выходной день проводить в компании мужа-тирана.
Зои посмотрела на библию, затем на Ширли.
– Пожалуй, стоит подумать.
И девушки чокнулись бокалами.
В этот вечер Зои пришла домой подвыпившая и показала Дугласу всё, на что была способна, не вызвав у него никаких подозрений. Никто из них и не догадывался, что судьба уже раскинула свои карты.
Зои
Следующий урок с Келвином Зои провела в крошечной аудитории, где помещались всего три парты и учительский стол. Маркерная доска висела на боковой стене, вызывая тем самым массу неудобств. Зои и Келвин сидели друг против друга, она прихватила на этот раз с собой ноутбук, чтобы вставить диски и поработать с парнем над его произношением. Они вместе слушали, а потом читали диалоги на разные темы.
– C’est la vie. L’amour ne fait pas d’erreurs* (французский: Такова жизнь. Любовь не совершает ошибок), – прочитал Келвин и улыбнулся. – Хм. А правду говорят, что французский – язык любви. Он действительно обладает некой магией любви. Ведь одна маленькая фраза, крошечная мысль, облачённая в слова, способна перевернуть всю жизнь.
Зои понравился ход его мыслей, и она добавила:
– Знаешь, как говорил мой несравненный учитель: изучение французского языка – это, прежде всего, наслаждение красотой, богатством и мелодичностью. Это язык великих философов, таких как Декарт, Сартр и Деррида, а также именитых ученых – Пьер и Мари Кюри, Пастер, Жорж Шарпак… В общем, вот так, – она осеклась, понимая, что Келвин слышит впервые все эти имена.
– Интересно, – тем не менее, сказал он.
Ей с трудом удавалось выдержать пристальный взгляд студента. Смутившись, она убрала рыжую прядь за ухо и включила следующий диалог, который был наполнен не меньшим смыслом,
– Миссис Бейкер. Можно я вас буду коротко так называть?
– Я не против.
– Супер! – Уголки губ Келвина расползлись в улыбке, и Зои увидела забавные ямочки на щеках.
«Очень симпатичный парень», – неосознанно подумала она.
– Миссис Бейкер, – продолжил он, – а вам когда-нибудь признавались в любви на французском?
Этот вопрос загнал ее в тупик. Зои задергалась, принялась ёрзать на стуле и вертеть в руках ручку. Ее взгляд замер в одной точке на экране стоящего чуть левее компьютера.
– Э… мне кажется, что… Давай вернёмся к диалогу?
– А почему вы разнервничались, миссис Бейкер? Это ведь нормальный вопрос. Тем более тема диалога такая.
– Ну, предположим, я отвечу. Да, признавались. Что ты хочешь извлечь из этого моего опыта? – чуть жёстче, чем ожидала, сказала Зои. Руки затряслись, ее бросило в жар. Вспомнился Дуглас и их первая поездка во Францию. Он купил ровно сто красных роз и преподнёс к ее ногам со словами: «Je t’aime `a la folie* (франц.: я люблю тебя безумно)». Тогда она ещё не знала, что тот романтичный, благородный и заботливый мужчина станет ее кошмаром.
– Ничего. Хотел узнать ощущения, – ответил Келвин, внезапно почувствовав себя неловко.
– Когда человек влюблён, то даже мычание покажется божественным.
Келвин приподнял брови.
– Запомню.
Остаток времени Зои объясняла, каким образом они будут готовиться к зачету. Осталось очень мало времени и Келвину придётся поднапрячься.
– Двадцать вопросов, – объявила она. – У нас с тобой будет маленький секрет. Ответы на эти вопросы студенты должны написать самостоятельно, но ты не сможешь. Я решила подготовить для тебя небольшие тексты, которые ты выучишь наизусть.
– Двадцать текстов? Выучить?
– У тебя нет выбора.
– Выбор есть всегда, – с улыбкой сказал Келвин, и это напомнило им обоим их первую встречу. Зои ответила взаимной улыбкой.
– Не в этом случае. На дополнительных занятиях будем читать тексты. Я помогу с переводом, тебе останется только выучить.
– Во что я вляпался, – шутливо произнёс Келвин, уронив голову в ладонь.
– Я не принуждала, – поддела его Зои.
И они рассмеялись.
Келвин
Перспектива не спать несколько ночей подряд Келвина очень пугала. Он не жаловался на плохую память и не сомневался, что сможет запомнить двадцать текстов, однако нужно учитывать и другие дисциплины. Преподаватели – звери, которые считают, что кроме их собственного предмета больше ничего нет. Один мозг на десять разных дисциплин. Как можно такое выдержать?
Келвин с детства был смышлёным ребёнком. Благодаря отцу, который следил за образованием сына, вкладывал немало усилий и не жалел денег на дополнительные кружки, ему был уготовлен добрый путь. С тем багажом знаний, что имелся у Келвина, можно было покорить всю Аризону. Он мог запросто пойти по стопам отца и стать преуспевающим торговым предпринимателем, но у парня оказались другие мечты. С ранних лет он хотел стать филологом. Ему пришлось пройти вступительные экзамены в тайне от отца и когда он объявил о том, что зачислен в университет Сиэтла и намерен учиться там и только там, родителям ничего не оставалось, как пожелать сыну удачи. И какие бы трудности не вставали у него на пути, Келвин ни разу не испытал сожаления. Он шёл по жизни с принципом: «не глядя вверх, не упадёшь вниз».