Пифей. Бортовой дневник античного мореплавателя
Шрифт:
Третий день второй декады Гекатомбеона.
Отправился к Фелину и долго ждал, пока он примет меня, но не пожалел об этом. Фелин молод и горит энтузиазмом. Он выслушал меня и обещал свою поддержку, хотя и опасается старцев из Совета больше, чем пунов.
— Не наседай на них, — посоветовал он мне, — выжди, пока они поймут тебя и пока их умы свыкнутся с твоими замыслами. Умей выжидать, нетерпеливец, и тогда я смогу тебе помочь. Старики любят управлять событиями или хотя бы верить в то, что управляют ими. Надо, чтобы идею высказали они сами, хотя заронишь ее в их головы ты.
Услыхав такие
— Послушай, Пифей, научись убеждать, как того требует твое имя [5] . Наука убеждать не что иное, как умение посеять свои идеи в чужих умах. Пшеничное зерно не ревнует к колосу. Когда ты вернешься из своего великого путешествия, то поблагодаришь меня.
Я ушел от Фелина с утешением в душе, но с недоумением на сердце. Завтра по его совету пойду к Политехну. За какие грехи мне, Пифею, кому столь приятен лишь один вид пенящегося моря, приходится ходить с визитами, подобно женщине? Может, мне лучше превратиться в разряженную гетеру?
5
Сходство лишь по созвучию: по-гречески «пифан» — умеющий убеждать, убедительно говорящий.
Пятый день второй декады Гекатомбеона.
Я нанес визит Политехну, отправившись к нему в дом, что высится над Лакидоном у фонтана агоры. Это — прекрасное здание, украшенное на манер афинских жилищ. Политехн совершил путешествие в Элладу и привез оттуда вазы и статуи. И перед тем, как изложить ему цель моего визита, я был вынужден восхищаться изящными амфорами и прекрасными изваяниями из коллекции этого богача.
— Как тебе нравится Дионис с дельфинами? А битва гигантов с Гераклом? Видел ли ты эту оторванную руку, которая служит ему дубинкой? А что ты скажешь о менаде с обнаженной грудью?
Я восхищался, но мои мысли разбегались, и я уже не знал, что должен сказать. Может, Политехн показывает свое собрание произведений искусства гостям из хитрости, желая затмить их разум лицезрением женщин и богов?
— Посмотри на эту Афродиту, она может быть копией со статуи Праксителя?
Ну это уж слишком. Я пришел не для того, чтобы любоваться обнаженной Афродитой, а чтобы поговорить о числах и о строительстве кораблей.
Я разозлился и сказал, что предпочитаю Посейдона и его мужественный гнев, а не женские прелести Афродиты. Политехн крайне удивился или сделал вид, что удивлен, и спросил:
— Разве ты не любишь женщин, Пифей? Я думал, что моряки приносят жертвы Афродите Пандемии во всех портах, где они бросают якорь.
— Я люблю только свою мать и многогрудую кормилицу Артемиду Фокейскую, а не твою бесстыжую богиню, удел которой размягчать мужчин удовольствиями. Эту я и знать не хочу, поскольку она отдаляет меня от расчетов и моря.
— Поздравляю тебя, — с издевкой произнес Политехн, — но я думал, ты пришел ко мне полюбоваться тем, что я привез из Афин и Коринфа.
Я ощутил смущение перед этим могущественным человеком, и злые слезы наполнили мне глаза.
— Я пришел к архонту, ведающему торговыми судами Массалии.
— Ах так! —
При этих словах я вскочил, словно ужаленный ядовитой гадюкой.
— Мой дед, конечно, был фиванцем, — вскричал я, — но зачем попрекать этим? Я весь во власти грандиозных проектов, а потому не интересуюсь вазами. Они прекрасны, но числа мешают мне рассмотреть их.
Тогда Политехн смягчился и пригласил сесть рядом с ним на подушки.
— Я тоже люблю числа, — сказал он, — но великолепные формы и восхитительные линии женских тел можно сравнить с самыми прекрасными из них! Как и музыка, Пифей, женщина есть число и отношения чисел. Знакомы ли тебе аккорды лиры? Это тоже числа, золотые числа гармонии [13].
— А числа Мира, — возразил я, — числа кругов Земли, Солнца и Луны, а также звезд, разве они не более прекрасны? А музыка сфер, разве она не является прекраснейшей мелодией для уха и души знатока?
Тогда Политехн взял меня за руки и попросил прощения, что насмехался над моим беотийским происхождением. Потом спохватился и спросил:
— Где ты выучился всему этому, Пифей?
— Я знаю только то, что решили мне открыть боги, Политехн.
— Ты бывал в Сиракузах? Или в Родосе? Я учился в этих двух городах, их школы пользуются заслуженной известностью.
Мне пришлось признаться, что я учился сам, в одиночку.
— Однажды я ездил в Афины и видел Сиракузы, но служил на торговом судне, где помогал наварху, который оплачивал мой проезд. У меня не было времени останавливаться в этих городах и знакомиться с их школами. У меня были прекрасные учителя в Массалии, и к тому же я прочел хорошие книги в библиотеке и даже в дидаскалии.
Политехн задумался и произнес слова, которые огорчили меня:
— Жаль, Пифей, очень жаль… Тебе стоило прийти ко мне, когда ты был еще отроком, и я отправил бы тебя в Сиракузы или Афины. Может, еще не поздно отправиться туда сейчас? Хочешь, чтобы архонты оплатили твою учебу? Нам было бы выгодно иметь одного из наших в Афинах в нынешнее время. Ты мог бы отправиться и в Родос, а также побывать в Риме, чье могущество беспокоит нас. Ты мог бы собрать ценные сведения.
Тот же гнев, что охватил меня у Парменона, овладел моим сердцем и духом. Я крикнул Политехну, что знаю больше, чем все риторы и софисты Афин и Сиракуз, вместе взятые.
— У них зады налиты свинцом, и они не могут оторвать их от своих скамей. Они боятся утонуть, вступив на палубу судна. Мысль, не рождающая действия, столь же бесплодна, как любовь гетер, хотя они и доставляют удовольствие, но оставляют после себя лишь горечь или отчаяние. Если мои расчеты не будут проверены, они останутся всего лишь игрой ума. Я должен отправиться в путешествие, чтобы вдохнуть жизнь и силу в числа, открытые мне богами.
И тогда я с радостью увидел, что Политехн перестал быть высокомерным и играть в покровителя наук и искусств. Он, как и Парменон, сказал, что изыщет возможность, чтобы я представил свой проект Совету, и постарается добиться его одобрения.