Планета райского блаженства (сборник)
Шрифт:
– И что они тебе напоминают? – спросил у напарника.
– Такой несуразности я не видел ни на Земле, ни на Луне. Впрочем, на пару лыж похоже.
– Наконец-то догадался! Мы займемся горнолыжным спортом!
– Но это… это же невозможно!
– Ну так смотри и удивляйся.
Кусками пластика Дэйв примотал импровизированные лыжи к своим ногам.
– Готово, – объявил он весело. – Теперь полезай ко мне на спину. Боюсь, с ногой ничего не поделать, пока ты в скафандре.
– Он-то как раз и помогает, держит словно гипс. Но учти: я отродясь
– Вот и хорошо. Я-то немало походил на лыжах с рюкзаком – чем лучше ты изобразишь неподвижный тюк, тем удобнее будет мне. Лезь на закорки, хватайся за шею, а я за ноги твои возьмусь. И поедем!
– И все-таки мне кажется…
– Пусть кажется, поздно передумывать! – отрезал Дэйв, подкатываясь к краю и отталкиваясь. – Поехали!
Он уже не думал о лежащих впереди двадцати девяти милях пустыни. Сосредоточился на освоении нового спортивного снаряда. Для начала сдвинул носки лыж вместе, притормаживая. Когда решил, что почувствовал баланс и управляемость в полной мере, поставил лыжи параллельно, и скорость возросла.
– На Земле ни за что не поверят! – воскликнул Дэйв и расхохотался, несясь вперед все быстрее, без труда удерживая равновесие.
В самом деле, вот это слалом! На Земле с таким ничто не сравнится!
Скала впереди приближалась с угрожающей скоростью. Дэйв перенес вес на одну лыжу и описал плавную дугу, огибая препятствие.
– Что случилось? – спросил встревоженный Тим.
– Абсолютно ничего! Просто вильнул, чтобы на камень не налететь. Сейчас еще немного покручусь, надо снизить скорость.
И Дэйв принялся выписывать плавные кривые на склоне, перенося вес с лыжи на лыжу и ощущая, как в полной тишине проносится внизу идеально гладкая пыльная поверхность.
В мгновение ока друзья оказались на дне кратерной чаши. До ракеты уже рукой подать. Вместо обычного торможения сдвигом носков – эффектный разворот боком, скольжение на рантах и фонтаны пыли. Дэйв остановился рядом с пандусом корабля.
Тим осторожно сполз, оперся на здоровую ногу.
– Отличный склон! – заявил Дэйв, отвязывая лыжи. – Вот бы еще разок прокатиться.
– Только без меня, – отозвался Тим. – На мне каждый волос поседел от страха.
Он обернулся, глянул на невероятно длинный склон, оставленный позади. Солнце лишь касалось верхушек гор – времени достаточно, чтобы подняться в ракету и спастись от губительной радиации.
– Спасибо! – сказал он другу, не в силах отыскать иные слова.
– Тим, это мне следует тебя поблагодарить. Похоже, мы изобрели новый вид спорта, лунный слалом! Жаль, что ты нисколько не интересуешься спортом.
Потом Дэйв помог напарнику забраться в ракету.
– Не интересуюсь? – спросил Тим, усевшись наконец в кресло и сбросив скафандр. – Признаюсь, ты меня заразил. А ну-ка, давай сюда «Спортивное обозрение»!
Бомбардировщик обороны
Перевод Геннадия Корчагина
«Окура» –
Трое в черных строгих костюмах имели азиатскую внешность, но с тем же успехом они могли быть и невидимками. Сквозь толпу эти люди пробирались с такой естественной легкостью, что их перемещений не замечал никто. Разными путями поднялись на девятнадцатый этаж и, встретившись как бы совершенно случайно, приблизились к двери с табличкой 1913.
Там самый крупный из них подождал, пока опустеет коридор, и тихо постучал. Дверь тотчас отворилась, на пороге стоял молодой человек, недоумевающее вглядываясь в лица пришедших.
– Иран Туан Нхам? – осведомился самый рослый.
Парень в дверях кивнул.
И как будто это послужило сигналом к действию, трое устремились вперед. Иран Туан Нхам вздрогнул от испуга, но не успел он и рта раскрыть, как прозвучал слабый хлопок, будто двумя книгами стукнули друг о дружку, и пуля из револьвера с глушителем пробила сердце. Упасть молодому человеку не дали, его подхватили и внесли внутрь, и дверь моментально закрылась за убийцами. Уже через несколько секунд официант прокатил мимо сервировочный столик, но не заметил ничего подозрительного.
Иран Туан Нхам бесстрастно глядел в иллюминатор. Тихоокеанская синева в солнечных блестках осталась позади, «Боинг-707» авиакомпании «Эр Джапан» пересек береговую линию с каемками пляжей, пролетел над изрезанной автострадами калифорнийской сушей и сбросил скорость, начиная длинный разворот. Вот опустились закрылки и вышли шасси, а он все снижался, будто целился в белые башни Сан-Диего. Вот и они проскочили мимо, и колеса коснулись взлетно-посадочной полосы аэропорта «Линдберг-филд». Борт 398, совершивший рейс Токио – Сан-Диего, прибыл на место назначения.
Иран Туан Нхам неторопливо собрался, снял с вешалки над головой плащ и встал в очередь к трапу.
Джон Патрик Ханрахан отдал таможне США двадцать три года и к службе приноровился неплохо. Ни любви к ней, ни ненависти не испытывал – просто делал свое дело. Здесь все рутина, даже повышенная бдительность. Доводилось ему сталкиваться и с контрабандой алмазов, и с транспортировкой героина, да и просто обкуренных выявлять и задерживать, – нарушителя всегда выдает нервозность, повышенное потоотделение или другие странности во внешности и поведении. С азиатами, понятное дело, посложней, они ведь все на одно лицо. Черные волосы, желтоватая кожа и эти характерные глаза… Ни улыбки, ни эмоций каких. Вот этому парню, если паспорту верить, двадцать три. Но точно так же вьетнамец может выглядеть и в тринадцать, и в тридцать три. Род занятий – студент.