По следам полуночных волков
Шрифт:
– Нет, Барвин, – Агата развернулась, светлые волнистые волосы затрепетали, обдуваемые ветром, на губах её заиграла хищная, презрительная улыбка. – Ты мне противен, и ты это знаешь! Я с тобой только из-за нашего уговора. Из-за страха за своих близких. Если одна из этих дешёвых потаскух сможет окрутить тебя так, что я стану не нужна, я буду ей благодарна. Но я сомневаюсь, что даже в этом случае ты меня отпустишь. Поэтому я буду ждать и надеяться, что ты сдохнешь, и я наконец-то буду свободна.
Лицо Барвина исказилась от гнева. Глаза вылезли из орбит. Зубы обнажились в оскале. Не дожидаясь
***
В лесу сделалось совершенно темно. Различить дорогу без помощи фонарей было теперь намного сложнее. Стало заметно прохладнее. Полчища комаров с противным писком кружились вокруг людей, стремясь насытиться тёплой кровью. Они облепляли незащищённую кожу рук и лица, лезли в глаза и уши, и сильно мешали сосредоточиться. Лес в этих местах не был особенно густым. В основном здесь произрастали берёзы, небольшие дубы, иногда встречались ели, сосны и всевозможные кустарники. Местность оказалась достаточно ровной, без оврагов и ям. Поваленные гниющие деревья, высокая трава и недостаток света очень затрудняли перемещение. Небо, проступающее сквозь ветвистые кроны деревьев, пестрело бусинками звёзд.
Сергей остановился и тяжело вздохнул. Он понимал, что журналиста они упустили. В определённый момент следы странным образом перемешались, словно через лес пробрался ещё кто-то. И он с приятелями выбрал неправильную дорогу. Они, скорее всего, стали преследовать какого-нибудь нерадивого грибника, который завёл их совершенно в другую сторону. Странным было только то, что следы вели все дальше и дальше в лес, вглубь, а не к посёлку.
– Мужики, может, обратно? Уже совсем темно и ни черта не видно, комары сожрали. Всё равно мы этого Игната упустили! – подал голос Иван. Он был таким же высоким и широкоплечим, как и остальные. Когда-то занимался спортом, имел шансы на безбедное будущее. Но по глупости ввязался в драку и не рассчитал силы. Сел в тюрьму на три года, а когда вышел, оказался никому не нужен. Работа на Михаила Сергеевича и драконов стала для мужчины спасательным кругом. Как и для них всех.
– Нехорошо, – протянул Павел, самый немногословный из их команды. Мужчин отправили в село «Спасово» на тот случай, если журналист там объявится. Но они не очень серьёзно отнеслись к работе, слишком вжились в роль обыкновенных дачников, прихватили пива, закуски и расслабились. А когда нужный их нанимателям человек явился, не смогли вовремя собраться и задержать его.
– Шустрый, собака, оказался! – продолжал гнуть своё Иван. – Ну, что они нам сделают? Не убьют же за это? Мы вообще можем сказать, что не было его в этом посёлке, и дело с концом. Пусть кто-нибудь другой ловит.
– Не хорошо это, не по-человечески! – с жаром в голосе возразил Сергей. – Люди оказали нам доверие. Дали крышу над головой и хорошую работу. Я не хочу, чтобы меня выгнали. Мне мой новый дом знаешь, как понравился. Я вот, может, семью заведу. На Аньке своей женюсь. Детей нарожаем. Теперь есть, где и есть на что.
– Да не скажем мы им ничего, и никто не попрёт нас! – возразил Иван.
– Узнают они, – произнёс Павел,
– Не узнают, если мы не расскажем! – настаивал Иван.
– Они узнают, они ж не люди, – Павел прихлопнул комара на шее и поморщился. – Им лучше честно сказать, что упустили.
– Мужики, заткнулись! – осадил их Сергей и замер на месте. Лес странным образом переменился, затих. Не слышалось больше пения птиц и стрекотания насекомых, жизнь, словно замерла, только противная мошкара продолжала гудеть над ухом. Волосы на теле встали дыбом. Мужчина весь обратился вслух. Здесь, среди густого кустарника, в тени деревьев таился кто-то. Его присутствие ощущалось каждой клеточкой тела.
– Что? Журналист? – испуганно прошептал Иван озираясь.
Павел покачал головой и приложил палец к губам, призывая к тишине. Затем снял с плеча ружьё, он единственный из них кто в спешке погони взял с собой оружие. Мужчина крадущимся шагом отошёл в сторону, стал озираться, вглядываться. Сергей достал из-за пояса охотничий нож и зажал рукоять в ладони. Конечно, против чудовища слабое оружие, но лучше так, чем с голыми руками. Один Иван оставался совсем без защиты, и, кажется, теперь и вовсе умирал от страха.
Мужчина прислушался, стараясь различить хоть что-то сквозь стук бьющегося в ушах пульса и собственного прерывистого дыхания. Тихие шорохи плыли со всех сторон. Вот треснула сухая ветка, вот зашелестело в траве, тихо так, почти неуловимо. Мягкие лапы хищников ступали аккуратно. В темноте буквально на мгновение мелькнула размытая тень, и блеснули яркие жёлтые глаза.
– Мать твою, это волки! – взвизгнул Иван и прижался спиной к широкому стволу берёзы. Тело его сотрясалось от страха.
– Не волки, – прошептал Иван, водя дулом ружья из сторон в сторону.
– Не отходи от нас, – шикнул на приятеля Сергей, напряжённо вглядываясь в темноту.
Раздался протяжный волчий вой. Сначала с одной стороны, потом с другой, затем с третьей. Кольцо сомкнулось, не было больше смысла красться и таиться. Иван вскрикнул, и, несмотря на предупреждение друзей, бросился бежать не разбирая дороги. Не успел он сделать и десяток отчаянных шагов, как серая размытая тень метнулась к нему из-за деревьев. Тяжёлые лапы ударили мужчину в грудь и повалили на землю. Иван заорал во всё горло и стал отбиваться руками и ногами, будто эти отчаянные попытки могли спасти ему жизнь.
– Это очарованные, их обращать нельзя, – раздался утробный, рычащий, лишь отдалённо напоминающий человеческий голос.
– Убить очарованных! – расползлось по волчьей стае.
Ещё один зверь подлетел к отбивающему и вопящему Ивану. Впился зубами ему в бок, стал отчаянно трясти головой, рвать зубами податливую плоть. Крик мужчины изменился, если до этого в нём присутствовали паника и страх, то теперь он был полностью посвящён боли, стал одой ей одной.
Раздался ружейный выстрел. Очередной, подступавший к Ивану волк с визгом покатился по земле. Другие оборотни протяжно завыли, оплакивая павшего товарища. Мельтешение серых теней стало более интенсивным. Яркие фонари жёлтых глаз загорались и гасли со всех сторон. Павел наметил ещё одну цель, нажал на курок. Мимо. Волк успел отскочить в сторону.