Под крылом судьбы
Шрифт:
Он по-прежнему величественно возвышался над помидорами и огурцами. Давно не крашенная шинель отломилась у нижнего края, а указательный палец на правой руке был безвозвратно утерян еще во времена моего детства. Я вспомнил об этом, прочитав недавно статью в газете о бабушке Фае и ее личном памятнике. Когда-то, в конце пятидесятых, после того как памятник выбросили из актового зала районного дома культуры, она притащила его во двор в тележке, запряженной упрямым ослом, категорически не желающим тянуть такую тяжесть. По пути домой Сталин умудрился сломать ей руку, но она его простила. Перепуганный хирург, накладывавший гипс, пытался направить ее к психиатру, когда
Она обрадовалась, узнав меня.
– Рада видеть тебя, сынок. А я поначалу подумала, опять коммунисты или грузины пожаловали. – И, видя мое удивление, пояснила: – Все хотят Сталина купить. Не продается!
– Как вы живы-здоровы, баба Фая, как ваши дочери?
– Живу потихоньку, а доченьки... – тут она поникла. – Старшая как уехала в Магадан на заработки еще в застойные времена, так и пропала, ни слуху ни духу. А младшая, – она обреченно махнула в сторону дома, – пьет беспробудно. Поэтому и не приглашаю в дом, не обижайся.
– Да нет, спасибо, я еще у своих не был, – захотелось сделать ей что-нибудь приятное. Я протянул ей деньги, столько, чтобы хватило не только на краску. – Вы теперь у нас знаменитость, а памятник некрашеный стоит. Держите, купите краску и приведите вождя в порядок. Это мой вклад в сохранение памятника истории.
Наконец я добрался до дома родителей. Старики порадовали. Ухоженный добротный дом, красивый палисадник, усердно дымящиеся трубы дома и бани. Гордый отец демонстрировал свои успехи в освоении целинных и залежных земель огорода, а мама наготовила столько еды, что хватило бы на роту солдат.
– Они каждый день к нам приходят, по двое, – пояснила мама, – работают на огороде и обедают. Командир даже спасибо сказал за это. Голодная армия, даже в войну такого не было!
– Развалили великую страну! – подхватил отец. – Мы живем хорошо, с твоей помощью, конечно, а что творится у соседей, сердце болит. Единственное предприятие работает, сахарный завод, и за то, чтобы туда устроиться, люди отдают по два месячных оклада! Мы опять вернулись к крепостному строю. Об одном жалею, – не унимался отец, – что не купил в свое время тебе «Волгу». Решил отложить на старость. Знаешь, во сколько превратились мои накопленные восемнадцать тысяч рублей? В тринадцать долларов! На похороны не хватит.
Мне понадобилось немало усилий, чтобы успокоить стариков.
– Как на войне, – подытожил отец, – главное выжить.
РИМА. Не для кого-то и не ради чего-то
Знакомство Антона и Олега не переросло в дружбу. Видимо, это было невозможно. Две состоявшиеся личности с большими амбициями и честолюбием, с ярко выраженными качествами лидера, с давно сформировавшимися принципами, упорные до упрямства не станут по-настоящему близкими. Я в этом убедилась окончательно. Но их удерживало вместе неуемное желание успеха, настойчивость в достижении цели и абсолютная несовместимость, как бы парадоксально это ни звучало.
Олег после поездки на родину рассказал забавную историю о своем бывшем однокурснике.
– Алексей, так зовут моего друга, мечтал получить благоустроенную квартиру. Помните, в те времена квартиры принадлежали только государству, и необходимо было стоять в очереди в райисполкоме многие годы. Что делает Лешка? Выписывает к себе из колхоза бабушку, муж которой – родной Лешкин дед – давным-давно погиб на фронте. Зная, что бабушка склонна к сочинительству стихов, уговаривает
Мы долго смеялись над этой историей.
– Сейчас Алексей работает на трех работах: в университете преподавателем, руководителем секции «моржей» и бухгалтером в какой-то фирме. А живет с женой, сыном и уже с двумя бабушками, точнее, с мамой и бабушкой. Все три женщины приходятся друг другу снохами! И живут при этом дружно.
– Обычный пройдоха, – высказал свое мнение Антон.
– Талантливый и коммуникабельный парень, – возразил Олег.
– Как бы то ни было, он нам подходит, – решили мужчины.
В этот вечер они назначили неведомого мне, но забавного и очень неглупого Алексея управляющим сахарным заводом.
Олег, увлеченный совместной работой с Антоном, казалось, вовсе меня не замечал. Вежливое и формально приветливое отношение пугало и одновременно раздражало. Я утешала себя мыслью, что такое поведение было вынужденным, чтобы не скомпрометировать меня перед Антоном, но шли месяцы, а он был все так же вежлив и все так же приветлив. Исчезли прежние искорки в глазах, от которых когда-то захватывало дух. Получалось, что страсть к деньгам для мужчин важнее, чем страсть к женщине.
Наше благосостояние росло как на дрожжах. Неудобно об этом говорить, но было именно так. Особенно после назначения Антона первым заместителем министра. Они завладели производством пищевой соли и спичек, о которых почему-то так долго мечтали, выкупили кондитерскую и птицефабрику, стадион (зачем он им понадобился?) и даже пляж на берегу моря. Не говорю о строительных трестах, автокомбинатах и еще каких-то предприятиях. В моей голове не помещается такое большое количество ненужной мне информации.
Зато параллельно этому процессу происходили изменения и у меня. Я обзавелась симпатичным дамским джипом.
Антон вызвался обучать меня водить. Несколько дней ушло на освоение переключателей, рычагов и кнопок, их там бесчисленное множество. А зеркало, между прочим, могли бы сделать и побольше! Коробка передач была автоматическая, и все равно я с ней намучилась. Антон поначалу мужественно держал себя в руках. Наконец мы поехали, впервые в жизни я самостоятельно нажала на педаль газа. Конечно, я волновалась, костяшки пальцев побелели от напряжения, спина взмокла, как будто я только приняла душ.