Подземный рейд
Шрифт:
Сегодня в клубе предлагали особое меню. Названия блюд и адских коктейлей, которые в приличном обществе можно произносить лишь шепотом, забирали в свои когтистые лапы желудки чревоугодников.
Официанты с ходу предлагали новым гостям горячее «Привет из Преисподней», «Радость вампира», на закуску маринованные «Детские пальчики». Десертом шло «Кровавое сердце» и «Опухоль мозга», а «Ушки отличников» подавали с дьявольским «Пюре из завучей». «Крылышки летучей мыши» и «Мечту слепого Пью» рекомендовали к пиву. «Хрустящая вдова» хорошо шла к аперитивам «Хуанита с глазными яблоками» и «Кровавый
Официантка, обносившая гостей, рекламировала: «Попробуйте. Ужасно вкусно». Кулинарный ужас радовал глаз гурманов, обещая прибавку лишних килограммов к талии тем, у кого она еще прощупывалась.
Раз в год на Хэллоуин в «Трясине» подавали эксклюзивный напиток и такое же блюдо. Попробовать можно было либо то, либо другое, но не больше одной порции. Умопомрачительное, в буквальном смысле, пойло и закуску готовили из серо-розовых мухоморов. По отзывам бывалых гурманов – это был благородный гриб, хотя смотрелся он на столе не очень эстетично. Общее заблуждение, что все мухоморы ядовиты. Просто надо уметь их готовить.
Предлагали жюльен или рюмку мутно-розовой настойки на мухоморах в обмен на входное приглашение. Отведавшие фирменное угощение узнавали, в какие галактики они получили пропуск. Добавки не полагалось. Ловкачей, правдами и неправдами угостившихся повторно, можно было сразу определить по оловянному взгляду, бессмысленной улыбке и нарушенной координации движений. Они никак не желали возвращаться из путешествия по чудесным мирам. Им там очень нравилось. Таких грибонавтов охрана аккуратно уводила в комнату отдыха, чтобы не мешали другим веселиться.
Оба каэсэсовца придерживались рецептов классической русской городской кухни: сосисок, пельменей, полуфабрикатов из морозилки и, безусловно, бутербродов. Из напитков лифтеры, не сговариваясь, решили ограничиться пивом.
Бормотов ловко ввинтился в толпу, пестрящую разноцветьем красок и фасонов. Сегодня в клубе не знали удержу в буйстве фантазии и, как обычно, – в трате денег. Местные завсегдатаи никогда не жалели бабок на себя, любимых.
Краем глаза Олег заметил красное пятно в углу зала. Сначала он не поверил своим глазам. За столом в одиночестве сидел Плевок. Проталкиваясь сквозь веселящихся людей, Олег пробрался к столу и без приглашения сел на свободный стул.
– Здорово! – Шаржуков поприветствовал воскресшего. – Как самочувствие?
– Прошу вас, назовите свое имя, – подчеркнуто учтиво произнес воскресший из мертвых Плевок вместо ответного приветствия. Он внимательно разглядывал лифтера, словно старался вспомнить, где они встречались раньше.
Пополнив собой мартиролог каэсэсовцев, павших на боевому посту, он по-прежнему оставался живее всех живых. Вот только откуда появилась несвойственная ему вежливость? И почему на «вы»?
– Да это же я, Олег, – опешил лифтер. – Олег Шаржуков!
– Шар-жу-ков, – по слогам медленно повторил фамилию воскресший, словно смакуя каждый звук на вкус. – Славно. Давно не виделись, капитан… Сколько лет прошло,
Фраза «молодой человек» окончательно сбила с толку Олега. Ему показалось, что еще немного, и он услышит, как скрипят шестеренки в его черепной коробке. На него накатила оторопь от неожиданной встречи и более чем изысканной манеры выражать мысли вслух. Лифтеру бросилась в глаза неестественная мимика собеседника. Точнее, практически полное ее отсутствие. Коллега по службе, произнося слова, двигал губами, но при этом ни одна мышца на лице не шевелилась. Казалось, губы жили отдельно, по ошибке приделанные к голове статуи из мрамора. Такая же неестественная бледность была под стать облику.
– Ты, часом, ничего не путаешь? – Олег лихорадочно соображал, что делать дальше. За свою жизнь он успел навидаться трупов, но с ожившим мертвецом, или кто он там есть на самом деле, общаться приходилось впервые.
– Я и на том свете узнаю Шаржукова. – Плевок скривил губы в некоем подобии ухмылки. – Где мой меч? – его голос скрежетнул, как плохо смазанный механизм. – Отдай! Может, и пощажу. Умрешь легко.
Олег с сомнением оглядел пустую столешницу. Ни пустых рюмок, ни бокалов. Где же он так набрался по самые брови?
– Закусывать надо, когда культурно отдыхаешь. Уже успел зенки залить? Ни с кем меня не спутал?
– Я тебя хорошо запомнил, Шаржуков. – Он перегнулся через стол. – У меня было много времени на обдумывание. Ты не представляешь, сколько раз я тебя казнил в своих мечтах. Я все помню… ничего не забыл.
«Вот свезло, так свезло, – подумал Олег. – Похоже, он свихнулся, а я попал под его бред».
– Какой-то ты обидчивый, – передернул плечами Шаржуков. Если бы его хотя бы по разу казнили все, кому он дал по морде, то от него бы и маленького кусочка давно не осталось.
Олег продолжал рассматривать сослуживца: глубоко запавшие глаза и брови, неестественно близко съехавшие к переносице. Раньше у Плевка таких аномалий с лицом не наблюдалось. Недоставало еще какого-то штриха. Приглядевшись, лифтер с удивлением отметил: у скандалиста напрочь отсутствуют ресницы. Будто их и не было вовсе. Эта нестыковка почему-то особенно неприятно поразила Шаржукова. Час от часу не легче. Маленькие кусочки мозаики упрямо не хотели складываться в целую картинку.
– Жмурикам не место среди живых. Тебе вообще-то положено раствориться в вечности, – изрек он.
Лжекаэсэсовец ничуть не смутился и не подумал оскорбиться. Еще один аргумент в пользу догадок Олега. Самые худшие предположения начинали сбываться, воплотившись в облике бывшего недруга, ставшего слишком учтивым и изъясняющимся чересчур правильно построенными фразами.
– А насчет вечности… смерть так смерть. Ты сам так решил, – впервые за весь разговор сорвался на «ты» тот, кто так нагло присвоил себе лицо и комбинезон с личной нашивкой Плевка. – Не смей меня равнять с мертвецами. Ты такой же, как капитан Шаржуков. Никакого воображения. Чуть что выходит за рамки привычного, сразу записывают в мертвяки, в лучшем случае неупокоенные, а я…