Похищенный шедевр, или В поисках “КРИКА”
Шрифт:
В начале девяностых у Йонсена появилось новое увлечение. Его можно было увидеть в художественных галереях и на аукционах, продающих и покупающих произведения искусства. Ульвинг сразу обратил внимание на «хорошо одетого, прекрасно выглядевшего» новичка. В день их знакомства Тора сопровождал богатый судовладелец, с которым Йонсен познакомился на автогонках. Вскоре Ульвинг узнал подробности биографии Йонсена, но рассудил, что его не должно это волновать, поскольку он не социальный работник, а артдилер. С тех пор бывший заключенный стал для него
В конце апреля 1994 года новоявленный поклонник искусств позвонил Ульвингу и сообщил, что знает людей, которые могли бы помочь вернуть в Национальную галерею картину «Крик». Ему стало известно, что Ульвинг и Тун — дальние родственники, поэтому Йонсен поинтересовался у партнера, не мог бы он связаться с Туном.
Двадцать четвертого апреля Ульвинг позвонил Туну. Обычно всех, кого рекомендовал, он представлял с самой лучшей стороны, но в данном случае артдилер оказался в щекотливой ситуации.
— Я сказал Туну, что у Йонсена не очень хорошая репутация, — спустя годы вспоминал Ульвинг, — и предупредил, что он двенадцать лет отсидел в тюрьме за совершение тяжкого преступления. Таким образом, господин Тун все знал.
Председатель правления музея поинтересовался:
— Ты считаешь, за его словами стоит что-то серьезное?
— Я знаю о нем достаточно и думаю, что это серьезно, — ответил артдилер.
Сообщая Йонсену о разговоре с Туном, Ульвинг заметил, что не знает, насколько серьезно тот воспринял его слова. По мнению Йонсена, в ближайшие дни следует следить за публикациями в газетах.
На следующий день, двадцать пятого апреля, корреспондент отдела преступлений газеты «Дагбладет» Гуннар Халтгрин поднял телефонную трубку и услышал знакомый голос. Информатор, неоднократно прежде сообщавший ценную информацию, заявил, что располагает сведениями относительно картины «Крик». Большего сказать по телефону не мог.
Халтгрин забросал его вопросами, но агент проигнорировал их, сославшись на то, что всего лишь передает сообщение. Информатор назвал место встречи и попросил Гуннара взять с собой фотографа. Репортер записал краткие указания агента в блокнот: городок Ниттедаль, восточнее Осло, далее по указателю Скедсмокорсет, деревня Слаттум, поворот направо, ориентир — автобусная остановка.
Халтгрин договорился с фотографом газеты, затем позвонил главному реставратору Национальной галереи Лифу Платеру и предупредил, что заедет за ним через несколько минут. Платер реставрировал «Крик».
Ниттедаль располагался в двенадцати километрах от Осло, однако указания агента оказались весьма расплывчаты. В конце концов репортер, фотограф и реставратор нашли указанную автобусную остановку и припарковались неподалеку. Они внимательно осмотрелись, точно не зная, что ищут, и, ничего не обнаружив, вернулись к остановке.
Вдруг фотограф воскликнул:
— Это, случайно, не то, что мы ищем?
В траве на обочине дороги лежал кусок дерева длиной около полуметра. Журналисты
— О Боже! — закричал он. — Это же рама!
На обочине лежала часть картинной рамы. Никто не трогал ее, на случай если преступники оставили на ней отпечатки пальцев, но Платер склонился над ней, чтобы убедиться в ее подлинности. Он сразу ее узнал, тот же цвет и фактура. Платер указал на четкую надпись на обороте инвентарный номер Национальной галереи. Ни у кого не осталось сомнений — это настоящая рама картины «Крик».
На следующий день таблоид вышел с кричащим заголовком на первой полосе: «Мы нашли раму!»
Глава 14
ИСКУССТВО ОБОЛЬЩЕНИЯ
Обнаружение рамы стало хорошей новостью. Наконец полиция напала на след похитителей. Судя по всему, «Крик» не покидал пределов Норвегии. Однако имелась во всем деле и оборотная сторона медали. Лишенный рамы шедевр Мунка становился уязвим, как черепаха без панциря.
Ульвинг уверял норвежские власти в том, что он порядочный гражданин и не имеет к этой истории никакого отношения. Заверил в готовности сотрудничать с полицией, как и несколько лет назад.
В 1988 году из частных коллекций в Осло похитили несколько картин и литографий Мунка. Спустя какое-то время некто позвонил Ульвингу с предложением купить литографию художника. По описанию артдилер понял, что ему предложили купить краденую вещь, и позвонил в полицию. Однако преступник заметил слежку и исчез.
Несколько дней спустя продавец позвонил вновь, предлагая Ульвингу сразу несколько работ Мунка. Галерейщик вновь позвонил в полицию. На этот раз ему посоветовали согласиться на покупку нескольких произведений для коллекционера в Германии. Ульвинг ответил звонившему, будто готов заплатить за украденные произведения не более одного миллиона крон — примерно сто двадцать пять тысяч долларов. Дилер и продавец договорились о сделке, и полиция сняла квартиру, расположенную над квартирой преступника. За час до назначенной встречи детектив позвонил Ульвингу и сообщил, что встреча не состоится. Полицейская машина следовала за преступником до аэропорта, после чего он сел в самолет и улетел.
Пару минут спустя в номер Ульвинга постучали. В дверях стоял продавец.
— У вас все готово? — спросил он артдилера.
Как позже вспоминал Ульвинг, полиция перепутала машины. Преступника не было в Осло два дня, и пока за его пустой квартирой велось наблюдение, злоумышленник пережидал в гостинице в небольшом городке Осгорстранн.
Ульвинг на мгновение растерялся, но сообразил попросить отсрочку, отговорившись нехваткой времени, чтобы собрать необходимую сумму. Партнеры договорились о новой встрече. Как только гость ушел, галерейщик позвонил в полицию и рассказал о случившемся.