Покоряясь тебе
Шрифт:
Ничего. Странно, но нет, казалось бы, ожидаемого отвращения и неприятия.
Оглядев комнату, прошла к комоду и, порывшись, достала теплый бежевый свитер крупной вязки. Натянула на голое тело. Исследовала все полки на предмет нижнего белья — тщетно. Либо он не все продумал, либо наоборот, оно тут не планировалось изначально. Хорошо хоть свитер довольно длинный, прикрыл все светящиеся места.
Вновь опустила глаза; приподняв ногу с наручником, нахмурено разглядела новоприобретённый аксессуар.
Нет, все как раз таки продуманно —
Ладно. Сейчас у меня есть куда более насущные проблемы.
Я обшарила каждый закуток, куда могла дотянуться на наличие чего-нибудь острого, чем можно было бы открыть наручники. Осмотрела кольцо, к которому крепилась цепь, но оно было намертво ввинчено в бетонный пол.
Я не собиралась сидеть здесь до скончания веков, или того момента, когда Адам соизволит меня выпустить.
Если это вообще входит в его планы.
Не важно, что там происходит в моем предательском мозгу, который вдруг решил, что наказание-то и не лишним будет. Заслужила, как ни как.
Нет, я должна, во чтобы-то ни стало выбраться отсюда. Если не ради себя, то ради человека, который будет меня ждать и беспокоиться, если я исчезну. Я не могла позволить, чтобы с бабушкой случился еще один удар, или не дай бог что серьезней, потом что кое-кому захотелось поиграть в тюремщика.
Все, хватит! Завязываю. Со всем, что относится к Адаму.
Вот только выберусь отсюда (придумать бы только как) и покончу с ним раз и навсегда.
Мои поиски не увенчались успехом. Впрочем, я и не рассчитывала особо. Он какой хочешь, но не глупый, и не оставит ничего, что может мне помочь. Видно же, что основательно подготовил подвал к моему заселению. И ванна здесь есть, и одежда и мебель. Живи, не хочу.
Только вот я как раз и не хочу.
Долбанный псих!
Как долго он носил в себе план упечь меня сюда? Явно, что местечко уже давно меня дожидалось. А если бы не сглупила и не легла в постель к Дину, что тогда?
Уверена, нашел бы подходящую причину спустить меня в этот подвал.
Я уперла руки в боки, сосредоточенно разглядывая два узких окна, находящихся довольно высоко. Проверяя, хватит ли цепи, попыталась подойти к ним, но нет, не дотянутся. Около метра не хватает.
Представила, как он ходил тут, отмеряя метраж цепи, чтобы и свободно могла ходить по комнате и до окон не достала.
Хотя толку-то? Цепь все равно никуда не денется. Разве только что покричать, но насколько я успела заметить, пока он волок меня к двери, соседей вокруг не наблюдалось.
Стоит ли удивляться?
Вариантов не было. Во всяком случае, пока. И это не могло не вогнать в полное уныние.
Похоже, я действительно тут застряла. И теперь все будет зависеть от Адама и его степени помешательства.
Мои руки безвольно упали вдоль туловища, и я опустилась на пол, вперившись тусклым взглядом в вентиляционную
Мои шансы не слишком обнадеживали. По сути, я так мало знала о том, кто такой Адам, что было бы не удивительно, окажись он маньяком, пытающим здесь своих жертв перед тем, как убить.
Я уткнула лицо в колени и всхлипнула. Всхлипнула еще раз. И еще. А потом разревелась. В голос, от души, до икоты. Но если обычно после таких всплесков наступает определённый покой, то сейчас его не было. Устав плакать, я легла на пол, затуманенным взглядом уткнувшись в темный потолок.
Обхватила себя руками, словно меня и правда надо было поддерживать физически, чтобы не развалилась.
Я пыталась вспомнить, за что еще недавно испытывала нежные чувства к Адаму. Пыталась отыскать в себе хоть крохи чего-нибудь хорошего по отношению к нему.
Не находила. Не чувствовала. Сама себе удивлялась.
Как я могла быть такой слепой? Почему не замечала этих тревожных признаков его сумасшествия? Или замечала, но себе не признавалась? Не хотела признавать, потому что тогда пришлось бы что-то делать, а мне и так было хорошо.
Да, да, сейчас-то можно себе уже не лгать. Мне было хорошо с ним. Я получала кайф от его взрывного характера. Любое его проявление заставляло каждую мою клеточку дрожать от предвкушения и экстаза. Будь то ласка или жесткость, я все принимала, потому что это несло в себе несказанное, запретное, но желанное удовольствие.
Что со мной не так? Что заставляло меня желать этого?
Нет, что во мне заставляло получать от этого наслаждение, с которым ничто не сравниться?
Но все же, и у меня был предел. Удивительно, что он не был достигнут намного ранее.
В памяти невольно всплыла сцена изнасилования, но мой лимит слез был уже исчерпан, а иначе я бы непременно расплакалась.
Отвратительно. Тошнотворно. Жестоко.
Жестоко даже для него. И даже ему я не прощу этого. Не смогу простить.
И не хочу. Буду всякий раз вспоминать об этом, хоть и больно, зато это не даст мне вновь потерять голову из-за него. Пора вновь становится разумной, ответственной. И думать о том, чтобы выбраться из этого кошмара.
Это будет меня держать, когда отчаянье попытается утянуть меня на свое болотистое дно.
Подняла руку, коснувшись разбитой скулы. Кровь запеклась и взялась корочкой. Больно. Вот и хорошо. Лучше держаться за физическую боль, чем вариться в душевной, которая намного опасней.
Физическая боль заставляет бороться дальше, душевная грозит поглотить и полностью лишить остатков надежды.
Лежа на полу подвала в состоянии, подобного анабиозу, я вдруг ощутила ужасную усталость — результат стрессового, изматывающего вечера. Казалось, что меня перекрутили в центрифуге: ломило каждую клеточку тела; кости ныли от тупой боли.