Полный годичный круг кратких поучений. Том II (апрель - июнь)
Шрифт:
Но о каком ярме говорит пророк? – Это есть ярем смирения и безропотной покорности испытующему Промыслу Божию. Хорошо человеку, если он с младенчества приучился Богу повиноваться и нести иго последования Христу, сказавшему: возьмите иго Мое на себе (Мф. 11, 29).
От этого ига общего надлежит отличать частное – иго священного служения. Первое безусловно должно быть приемлемо каждым из нас, и оно при крещении уже возлагается на нас. Последнее требует зрелости мысли, чтобы познать широту возлагаемых на себя обязанностей и взвесить великую ответственность за них; требует решимости воли, чтобы принять их на себя; терпения, – чтобы их понести; постоянства и мужества, – чтоб не свергнуть их с себя. Кто же предскажет, что дитя, когда вырастет, будет ко всему этому готово?
б) Если бы какие родители и обрекли свое дитя на священное служение Богу, то их обещание тогда только возымеет свою силу, когда это дитя, возросши, само решит свою судьбу, как сделала это воспоминаемая
в) Не только в страх, а даже в уныние может придти возрастный сын, как скоро он узнает, что без его ведома и согласия, или прежде его рождения, он обречен родителями на труды священного звания. Это повергало в ужас не только слабых, а и сильных волей и чистых сердцем. Мать св. Григория Богослова, еще до его рождения, обрекла его на священное служение Богу. Сын потом от нее самой это узнал; но когда был предложен ему сан пастырский, он стал уклоняться, боясь ответственности. Испытав внутреннее томление, принял он рукоположение, и потом он сам о себе рассказывал: «Долго боролся я мыслями, находясь между двумя страхами, из которых один удерживал меня внизу, а другой побуждал идти вверх. Среди недоумений, подобно струе, гонимой ветрами, уступил я сильнейшему: меня увлек страх оказаться непокорным. Я удалялся, чтобы себя рассмотреть, а теперь готов восхвалять Господа в Церкви велицей» (Слово защитное о своем удалении).
III. Итак, братия, не обрекать детей должно к какому-либо особенному поприщу, а чаще водить их в храм, приучить их к молитве и духовным занятиям, чтобы сами они навыкали восходить выше по ступеням полезной деятельности и нести на себе ярмо покорности Заповедям Божиим. А когда придут в возраст, они сами изберут, чем быть желают. Ибо не лишится руководительных указаний Промысла тот, кто в благочестии воспитан, и кто с сердечной мольбой обращается к Верховному Решителю наших судеб: скажи мне, Господи, путь, в оньже пойду (Пс. 142, 8). Аминь. (Составлено по «Словам и речам» Сергия, митрополита Московского, т. I, изд. 1893 г.).
Поучение 2-е. Свв. муромские чудотворцы: благоверный князь Давид (во иноцех Петр) и благоверная княгиня Евфросиния (во инокинях Феврония)
(О святости супружеского союза и о недостатках семейной жизни нашего времени)
I. В нынешний день Св. Церковь наша воспоминает жизнь св. князя муромского Давида и супруги его Евфросинии, в иночестве – Петра и Февронии, отличавшихся св. и счастливым супружеством. Жили они еще перед татарским нашествием на Русь, в конце XII века. Как Давид, так и Евфросиния еще до супружества, с юных лет, отличались кротостью и богобоязненностью, хотя Давид воспитывался в княжеском доме, как князь, а Евфросиния в простой деревенской семье, как дочь древолазца, занимавшегося разведением пчел в дуплах лесных деревьев. Супружество их, хотя было как будто случайное, но строго обдуманное, на святых началах основанное. Именно, за несколько лет перед браком князь Давид заболел какой-то опасной болезнью; тело его покрывалось от времени до времени какими-то злокачественными ранами, которые превращались в струпья. Никто не мог помочь ему в его болезни. Только дочь древолазца взялась помочь ему, и действительно, излечила его какой-то мазью. Во время лечения князь Давид достаточно убедился в высоких качествах души простой деревенской девицы и решился, несмотря на ее простоту и бедность, соединиться с ней навсегда брачным союзом. Это было с его стороны и достойной благодарностью за свое излечение, и делом великодушия и глубокого благоразумия. Евфросиния, дочь древолазца, сделалась его женой. Но брак их многим не понравился. Поэтому Давид решился оставить престол, чтобы пребывать верным своей супруге; и так сделал. В это время пришлось жить супругам в бедности; приходили теперь иногда князю Давиду и мрачные мысли: но умная княгиня умела успокоить его и утешить. «Не печалься, князь, – говорила она ему, – милостивый Господь не оставит нас в нищете». И действительно, слова мудрой и доброй княгини скоро сбылись. Искатели муромского престола стали ссориться между собой, а эта ссора, конечно, тяжело отзывалась на муромцах; вот они и принуждены были опять просить к себе на княжение Давида и Евфросинию, которых ум и, главное, доброта были им известны. И муромские бояре не ошиблись. Занявши опять княжение в Муроме, Давид скоро показал себя самым достойным князем: «Правление его было правдолюбиво, но без суровой строгости, милостиво, но без слабости. Умная и благочестивая княгиня помогала супругу советами и делами благотворительности. Оба жили по заповедям Господа; всех любили. Не любили они ни гордости, ни неправедной корысти; покоили странников, облегчали участь несчастных, чтили иноческий и священнический чины, ограждали их от нужды. Оба вели жизнь постническую, чистую, целомудренную» («Жития святых русских» Филарета, архиепископа Черниговского, 25 июня). Блаженные князь и княгиня дожили в святом супружеском согласии до старости и незадолго до своей
II. Вот вам, братия, один из многочисленных образцов святой и весьма счастливой супружеской жизни, которой прежде славились наши благочестивые предки. Отчего же зависели более благочестивые и счастливые браки многих наших предков? От двух причин: от глубокой веры, что супружеский союз есть священный, Самим Богом установленный союз, и от более благочестивой жизни наших предков.
а) Супружеский союз есть союз действительно священный, установленный Самим Богом.
Не добро быти человеку единому, – сказал Господь Бог по создании первого человека, – сотворим ему помощника по нему (Быт. 2, 18). И создал Господь жену Адаму из ребра его – кость от костей его и плоть от плоти его. Ибо они представляли плоть едину. Так началось первое и образцовое супружество на земле. Такой основной закон Божий о супружестве остается и доныне во всей своей силе; в христианстве этот закон только еще более закреплен и возвышен. Еже убо Бог сочета, человек да не разлучает, – сказал Иисус Христос фарисеям, спрашивавшим Его о том, возможен ли развод между мужем и женою (Мф. 19, 6). Честна женитва во всех и ложе не скверно, – учил и св. апостол Павел о супружестве (Евр. 13, 4). Тако суть должны мужие любити своя жены, яко своя телеса; любяй бо свою жену себе самого любит. Жены своим мужем повинуйтеся, якоже Господу; зане муж глава есть жены, яко и Христос – глава Церкви… Мужие, любите своя жены, якоже и Христос возлюби Церковь и Себе предаде за ню… Тайна сия (супружества) велика: аз же глаголю во Христа и Церковь, – заключает апостол Павел свое возвышенное учение о брачном союзе христиан (Евр. 5, 21, 22, 25, 28, 32). Какой же, после этого, союз людской может быть возвышеннее, святей христианского супружеского союза? Так именно и смотрели на него ныне прославляемые свв. Петр и Феврония, украшавшиеся святой христианской жизнью и истинным взглядом на великое и священное таинство брака.
б) Но что, однако же, мы видим ныне при упадке древнего благочестия, при разнузданности нравов, при оскудении веры в Бога и послушания св. матери-Церкви, мудрой и спасительной воспитательницы христиан?
Что мы замечаем ныне при оскудении милосердия к ближним, смирения, кротости, уважения к служителям Церкви Божией и при потере других добродетелей, которыми прославились древние, ныне воспоминаемые, муромские чудотворцы? Что творится теперь нередко у нас в наших христианских семействах между супругами христианами, очень часто забывающими о святости христианского брака и его богоугодности? Вот какие, например, бывают у нас супружества: два лица заключают между собой брачный союз по минутному увлечению, или по каким-нибудь недодуманным расчетам, поживут год-другой, почувствуют тяготу семейной жизни и разбегаются в разные стороны, так что и не знают потом друг о друге: где живет один, а где другая, какова жизнь того и другой. А что бывает с тем несчастным детищем, может быть, даже и не одним, которые рождаются от такого брака?
Завелись у нас, христиан православных, к глубочайшему сожалению, такие браки, которые хотят назвать какими-то гражданскими; но их нельзя так назвать: для них и названия не подберешь. Избавь Бог русскую православную землю от таких безобразных и бесправных браков, или лучше от такого безобразного, животного распутства! Только недостатком страха Божия и безумным забвением своего высокого предназначения для жизни небесной, только забвением праведного и страшного Суда Божия объясняется существование таких браков. Отвратим лице свое от этого безобразия!
Слышим иногда в оправдание несчастных супружеств: «Недостатки наши причиной тому, что мы не можем жить без ссор и раздора». Да, конечно, недостатки, только не те, о которых говорят, – не материальные недостатки – бедность и проч., а недостатки нравственные: неуступчивость друг другу, своенравие, недостаток благоразумия, терпения, смирения, взаимной любви, недостаток молитвенного духа, веры в Бога, послушания Его св. закону и нежелание нести крест семейной жизни и подчиняться Промыслу Божию, определившему этот крест нам, дабы, быть может, чрез это предохранить нас от пристрастия к земным и греховным удовольствиям. Вот истинная причина супружеских раздоров.
III. Возьмем, братия, себе в образец супружеской жизни ныне прославляемых свв. угодников Божиих – преп. Давида и Евфросинию, муромских чудотворцев, и будем молить Господа да подаст Он нам молитвами их мир, любовь, единодушие, взаимное снисхождение к слабостям и недостаткам, терпение и безропотное несение семейного креста. (Составлено по проповедям, приложенным к «Руководству для сельских пастырей» за 1891 г., июль, и др. источникам).
Двадцать шестой день