Поляна, 2013 № 03 (5), август
Шрифт:
Олег Солдатов
Деревянная свадьба
Все же я, черт возьми, очень привлекательная женщина, по крайней мере, еще. Ну и что с того, что мне слегка за сорок? Дело ведь не в этом. Возраст — это только часы, а биологический возраст — совершенно, совершенно другое! Неделю не поесть, не попить и я буду как девочка, уж во всяком случае, дам сто очков вперед любой из этих толстых кобыл. Я бы запретила таким раздеваться на пляже, развалили свои блины на солнце, жиру как у свиней и еще топлес. Нет, я не против топлес, вон эта сучка лежит сосками кверху и пусть лежит, на нее хоть мужики могут полюбоваться. Пусть лежит, дура, жарит свою грудь на солнцепеке. Не успеет оглянуться, как заработает рак, и прощайте, сисечки. Что за жара, Боже ты мой! Как на такой жаре люди живут? И этот тоже, снял гостиницу на самой горе! Когда спускаешься на пляж еще ничего,
— Ой, — говорит, — вышла на работу и чувствую, не дойду… Дайте мне что-нибудь, чтобы хоть до работы добраться.
А ей какие-то пилюли всучили, говорят:
— Идите.
Она:
— Дойду?
— Дойдете, только поспешите, а то опоздаете…
…Куда сигареты-то подевались? Утром пачка была! А, вот они, в кепку провалились. Ну, закурим, пока этот купается. Как он там купается? Вода — гороховый суп и по цвету, и по температуре. Народу до жути. Чего они все сюда приперлись? И этот тоже, не мог в Турцию свозить на пятилетие совместной жизни… Дольмены ему, видите ли, подавай. Поехали на эти дольмены, да по жаре… И что? Оно того стоило? Каменные берлоги… Еще врут, будто туда людей живыми замуровывали… Да что они, дураки, что ли? Окошко-то ведь оставляли! Сиди, пока не похудеешь. Вот и вся диета. А похудела до размеров окошка, вылезай, иди мужика ищи… Хорошо, что мы сегодня утром пораньше пришли, заняли места под навесом… Тут хоть попрохладней и не так этих зазывал слышно:
— Форель копченый! Барабулька сушеный! Рапан!..
Только вздремнешь, глаза прикроешь, уж они тут как тут:
— Сладкие трубочки, сладкие трубочки! Очень сладкие, очень трубочки!..
Тьфу… Прибила бы всех до одного… Кукуруза вареный! Хрен моржовый!
Косяками ходят и орут, как больные, прямо над ухом. Идиоты!.. Нет, ну ты видишь, люди отдыхают, зачем в ухо орать? Песком обсыплют, форель свою перетухлую в нос суют! А я говорила ему: не бери. А он: дай попробую, дай попробую. Попробовал? Обжора! Сам и виноват! Больше не захочет… Часа два его видно не было… А потом несчастным прикинулся, говорит: так сильно пить хочется, надо из святого источника лечебной водички попить. А главное, вот тоже, сволочи, камень положили, мол, источник святой, освящен каким-то там архимандритом, пейте… Попили, спасибо! Лекарств на тыщи купили! Вот тебе и святая вода! Всюду прохиндеи… А на рынке продавщица, спрашиваю ее:
— Чего у вас все так дорого? Виноград, как в Москве стоит!
А она, сучка, отвечает:
— Сейчас олигархи понаедут, все скупят, и вообще мы весь товар из Москвы сами привозим. — И морду, главное, какую обиженную скроила. Что ты! Зачем же ты из Москвы возишь, когда у тебя здесь все может расти? Тоже, я хочу сказать, ничего не делают, привыкли курортников грабить, а даже за огурцами на Кубань мотаются… Тунеядцы чертовы… Не знаю, какие дураки еще попрутся в эту помойку, кроме этого… Вон он ныряет, в какую даль заплыл. Сколько раз я ему твердила: не заплывай далеко, не мальчик уже, ногу сведет, кто тебя будет спасать? Я, что ли?
Щас! Ну и тони, смотреть даже не стану… А! К берегу повернул, Ихтиандр… Почему мне так не везет? Вон Клавкин Витька и деньги зарабатывает, и шубы дарит, и золото, и на машине возит… А она об него ноги вытирает. Хоть живут душа в душу. Где она такого нашла? А у нее еще и любовник. Похвасталась же, змеюка… И тоже ей и шубы, и золото, и все, что хочешь… Ну ничего, будет и нашей улице праздник. Почему так? На одних клюют сразу косяком, и все хорошие, а на других черт знает что, смотреть противно? В чем секрет? Не везет… Еще когда помоложе была, все искала получше… Маман науськивала: мы с тобой найдем такого, какого свет не видел! Зачем нам всякая шелупонь? Ты у меня красавица! А вечером встретит возле
— Кто это тебя провожал? — В окошко следила, конечно. — Митька? Это, у которого отец шофер? Фу! Деточка. Тьфу на него! И он, как отец, шоферить станет. Зачем тебе? Воняет бензином, маслом. Фу… Нет, нет, нет… у нас с тобой будет не меньше как дипломат!
Ну вот и ждали дипломата… И дождались. Сколько мне было тогда? Лет двадцать? Как помутнение. Любовь и все! А он — шпана дворовая, даже школу не кончил. Сейчас жив ли? По тюрьмам небось мыкается… А тогда — глаза огромные, голос низкий, бархатный. Наверняка наркотики принимал, а смотрит — оторваться нельзя… Ну и пошло. У маман истерика, а меня ночи напролет дома нет. Институт, учеба, все вверх тормашками, а я домой под утро… Но быстро все закончилось. Маман очень рада была, все меня целовала, говорила, что я умничка. А он, оказалось, одновременно со мной и еще с двумя бабами романы крутил. А как-то раз, давай, говорит, втроем. Глаза масляные, зрачки по полтиннику, тут я и поняла все… Иди, говорю, к черту! Кобель! Правда, подцепила я от него дрянь какую-то, но хоть вылечилась, и то слава Богу. А ведь это моя первая настоящая любовь была… Такая, что во сне вскакивала, все казалось, что он где-то рядом…
А Митька-шоференок все бегал за мной, на коленях стоял, умолял… А я нет, говорю, от тебя бензином всю жизнь вонять будет… Довылупонивалась… Митька сейчас развернулся, у него автосервис, а женился на этой замухрышке Залыкиной, как она его охмурила? Ну да, он же тогда никем был, механиком в гараже. Кто ж знал? А она ему сразу троих, одного за другим, как из пулемета, здравствуйте! Не пора ли остановиться? Она из тех, что чуть только ухватят мужика, давай рожать без остановки. Одного, второго, третьего… Лишь бы не сбежал. Хитрые сучки…
— Ну? Что надо? Не хочу я твоих орехов! И ягод не хочу. Ты видишь, я отдыхаю, и не суй мне свою чурчхелу под нос. Злая… Я не злая! Достали уже, ни покоя ни отдыха, иди отсюда… Лучше бы пляж почистили. Грязь непролазная…
Нет, завтра надо будет на санаторный пляж идти, там хоть тихо, нет этих крикунов: Форель моченый, чебурек сушеный!.. А вот и он, наплескался… тюлень.
— Да, дорогой! Нет, обедать еще не хочу. Как водичка? Что, уже накупался? Пойдешь, поиграешь в волейбол? Ну, иди, иди… Только надень кепку, такое солнце. Я очень волнуюсь. И я тебя. Только, прошу тебя, не долго…
Откуда в нем столько сил? Плавал почти полчаса, не меньше, и теперь еще и отправился скакать в волейбол… по жаре… Ночью, небось, будет дрыхнуть… не разбудишь. Ну что ты, спрашивается, скачешь, прыгаешь? Лежи себе спокойно, спи, отдыхай, набирайся сил. Ты ж за этим сюда и приехал, если, конечно, не считать дольмены. А ночью… неужели тебе заняться нечем? Рядом с тобой такая женщина! Бездельник. Прохиндей. Ну? И это на годовщину свадьбы! Привез черт знает куда, плавает, играет в волейбол, ездит на дольмены, травится, болеет, храпит как паровоз… Ну а я-то, я-то здесь при чем? Где мое место на этом празднике жизни? Нет, оставлять это так больше нельзя… В конце концов, каждый сам кузнец своего счастья. Если нас не замечают, о нас забыли, мы сможем о себе напомнить… А впрочем, пошел бы он к черту. Что я, в самом деле? Мужиков надо бить ногами по голове, тогда они будут носить тебя на руках… Это мне маман после того раза объяснила. У меня потом долго никого не было. Да, пожалуй, года три-четыре, все больше с подругами… С одной даже поехали вместе в Турцию отдыхать. Взяли двухместный номер, все включено, на две недели в начале лета. Мы с ней чуть не переспали, прости Господи, хотя все шло к этому… А все она… Нет, не то чтобы у меня была какая-то тяга, просто подруги по несчастью, легкие шалости, молодость… Мы и пупки прокололи вместе из шалости… Хохотушки были, поехали на дискотеку, с нами в автобусе немцы, а мы веселимся, шумим, так немцы молчали, молчали, потом один дядька старый меня за руку схватил и гавкнул что-то мне прямо в нос, а другие кивают, мол, я-я! А Светка его оттолкнула, так что он на сидение отлетел и кричит: Хенде хох!.. Они там все чуть не померли со страху. Может, мы террористки? Договорились с ней: друг от друга ни на шаг. Танцевали, отрывались по полной программе, веселились, в общем. Но стоило мне отлучиться, возвращаюсь, а она мне и заявляет:
— Слушай, — говорит, — у меня тут наклевывается… Езжай в отель одна.
Я в трансе.
— Как одна? Ведь договаривались вместе.
Я и дороги не запомнила, и стемнело уже, и я накоктейлилась, а она мне говорит, катись, мол, я себе кого-то другого откопала! Чужая страна, мне двадцать пять, мало ли что? Чужой город, все чужое, как добираться до отеля не знаю, адрес не помню, только название — Мурмаши какие-то, страшно, украдут, сколько случаев было… Потом где меня искать? В гареме, в публичном доме, в канаве?.. Ужас!.. Кое-как добралась, подошла к полицейскому, как-то объяснила, что мне в отель надо, он такси остановил, номер записал, я и доехала. Легла спать… Этой шалавы все нет, уж ночь, вдруг, шаги, поднимаются, смеются негромко, ключ щелк, заходят, эта ко мне, спрашивает: