Понты и волшебство
Шрифт:
Боюсь, что вынужден вас разочаровать. Я не знаю. Не знаю наверняка.
Выяснить, откуда пришел Владыка Танг, не представляется возможным, да и, скажу честно, я никогда по этому поводу особого любопытства не испытывал. Он был, теперь его нет, и слава Богу.
Адекватен ли я? Не знаю. Едва ли человек может судить о собственном душевном здоровье. То, что я вижу за окном последние десятилетия, выглядит достаточно реальным, кошмары с пробуждениями на Земле не мучают меня уже
Виртуальная реальность, компьютерная игра? Тоже не факт. А вы сами никогда не ловили себя на мысли, что являетесь персонажем какой-нибудь компьютерной игры, экономической стратегии или бродилки в реальном времени? Уверены ли вы сами, что ваш мир, мир, в котором вы живете, не виртуальное построение, управляемое по прихоти неведомого вам игрока?
Мой мир, тот, в котором я не родился, но в котором я живу сейчас и надеюсь умереть, в весьма и весьма отдаленном будущем, конечно, прорисован до малейших деталей, слишком подробно, чтобы быть воплощением фантазии какого-нибудь, пусть даже самого талантливого программиста, и населяющие его люди (и не люди тоже) совсем не похожи на картонных и одноликих персонажей. Здесь есть добро и зло, радость и горе, богатство и нищета, здесь полно грешников, но встречаются и праведники, большинство людей, как и везде, заняты проблемами собственного выживания, мужчины и женщины работают, воспитывают детей, нянчатся с внуками и не заморачивают себе голову вопросами о реальности мира, который их окружает.
Но может быть, часть правды была и в словах Темного Властелина. Возможно, что он пришел из будущего Земли, той Земли, которую я покинул. Возможно, что технология этого предполагаемого будущего не могла прописывать игры до мельчайших подробностей, но обладала способностью открывать двери в параллельные миры, которых, как известно любому школьнику, бесконечность, находить те частицы бесконечности, которые по своим параметрам подходят под их требования, и засылать в них игроков, получая свои деньги и обещая ни с чем не сравнимые впечатления.
Это страшно.
Даже в мое время компьютерных игр и увлеченных игроков было великое множество, да и сам я грешен, управлял фигурками на экране, стравливал их между собой и наблюдал за их войнами и гибелью, воскрешал, сохранял ситуацию и снова и снова бросал в бой.
Но если это правда… Это значит, что во многих мирах сейчас идет война, вызванная страстью к накопительству зеленых бумажек [83]
83
Хотя вполне возможно, что в будущем самая твердая мировая валюта будет другого цвета. Может быть, это даже будет рубль с изображением Путина на одной стороне и двуглавого Ельцина на другой.
Вселенная бесконечна, а игр много. Возможно, где-то сейчас горят корабли, пылают планеты, выжженные с орбиты боевыми крепостями очередной расы пришельцев, тонут в крови континенты и новоявленный диктатор прокладывает по трупам дорогу к вожделенному трону.
Может быть, попав в нужный мир, моя книга будет способна что-то изменить. Хотя я подобных надежд и не питаю. Не так уж я и наивен, чтобы пытаться изменить мир одной рукописью…
Слова мои обращены не к вам, читающим сейчас эти строки, а к вашим детям или внукам. Попытайтесь донести до их поколения одну очень важную мысль, попробуйте это сделать, очень вас прошу. Когда они начнут играть в свои игры, пусть хоть иногда они задумываются над тем, во что именно они играют.
Но даже если я и прав в своих теориях, и даже если моя книга останется в нашем мире и Морган не найдет способа переправить ее вам, или если вы прочитаете ее, но не примете всерьез и не последуете моему совету… все равно ситуация не так плоха, как может показаться. Я один не смогу ее изменить. Эта книга не может ее изменить. Возможно, даже вы не можете ее изменить.
Но все же… Пусть будущие игроки поберегутся.
Потому что в глубине моей души живет вера, даже не просто вера, а твердая убежденность в том, что в каждом мире из бесконечного числа миров, используемых взрослыми мальчиками в качестве игровой площадки, может найтись свой Избранный, свой герой.
С мечом, лазером или пистолетом. С верными друзьями или без них. Убежденный в своей правоте или испытывающий сомнения. Но он может найтись, и он найдется.
И в очередной раз сотворит невозможное.