Порочный круг
Шрифт:
Он твердо знал, что сейчас, именно в эту минуту, она думает о нем. И испытывает те же чувства. «Наша проклятая телепатия», как она это называла.
Не давая себе возможности хорошенько все взвесить, проклиная ее и собственное безволие, Дэвид набрал номер Ив. Но, конечно, ее нет дома. Разве не сама она вечно твердила, что вынуждена трудиться с утра до вечера?
Он насчитал несколько гудков, прежде чем повесить трубку, ругая себя последними словами за постыдную слабость. Почему он не в силах забыть о ней, оставить в покое? Этой девке вообще все равно, кого ублажать, — мужчин
На столе лежали письма, требующие ответа, краткое изложение дела, составленное референтом для защитника, которое нужно срочно прочесть, но Дэвид никак не мог заставить себя взяться за работу. В голову лезли странные, не слишком приятные мысли. Он поймал себя на том, что вот-вот заговорит сам с собой. Почему нет? Почему не Глория? Она по крайней мере хочет его и достаточно честна, чтобы не делать из этого тайны. Кроме того, ему необходимо кое-что доказать ей. Что ни говори, а за Дэвидом должок…
Он схватил трубку и набрал номер офиса Говарда Хансена.
Тело Глории было прекрасным, если не обращать внимания на чересчур пышные груди. Зато никто не мог отрицать, что они высоки, упруги и поистине прелестны, особенно сейчас, покрытые мелкими брызгами воды, блестевшими на слегка маслянистой от крема коже.
В гневе Дэвид всегда становился грубым, почти агрессивным. Глория желала его и всячески поощряла. Какого же черта он должен с ней миндальничать, зря тратить время?! Дэвид положил ей руку на грудь, но она не шевельнулась. Тогда он подчеркнуто медленно высвободил аппетитный холмик из открытого бюстгальтера ее мини-бикини, наклонил голову и жадно припал к мгновенно затвердевшему соску.
— О-о-о, беби, да, — выдохнула она, поводя плечом, так, что лифчик окончательно соскользнул и другая грудь оголилась. Женщина беззастенчиво прижалась к нему, пока их пальцы возились с плавками.
Глория оказалась проворнее и, когда наконец он раздел ее, уже была готова к бою. Дэвид бесцеремонно толкнул ее на лежак. Сейчас ему было все равно, что они лежат под открытым небом, где каждый может на них наткнуться. Его пальцы раздвинули влажные складки, скользнули внутрь, но Дэвид не стал продолжать любовную игру. Приподнявшись, он вонзился в Глорию и ощутил, как она поглощает его, всасывает, жадно вбирает в себя.
Солнце переливалось в белокурых волосах Глории, играя в золотистом пушке, покрывающем ее тело, — неопровержимом доказательстве того, что его обладательница — натуральная блондинка. Она свисала с лежака, откинув голову, закрыв глаза от нестерпимого солнечного сияния.
— Вот так, любовничек, вот так… глубже!
Она скрестила ноги у него за спиной и, вонзив ногти ему в ягодицы, притягивала Дэвида к разгоряченному телу, обволакивая жаром плоти. Неутомимая золотоволосая сучка, извивающаяся, стонущая от неистового желания самка. Как все они, как Ив, только
Глаза Глории были по-прежнему закрыты, но с губ срывались стоны и слова, все больше и больше возбуждавшие Дэвида. Глория знала, как завести мужчину, доставить ему удовольствие бешеной скачки на своем бьющемся распластанном теле. Дэвид подвел ладонь под ее ягодицы и сунул палец ей в зад, наслаждаясь воплем удовольствия и мгновенным рывком, которым Глория встретила очередной толчок.
«Ну что ж, сучка, — думал он, — ладно, хватай, пока можно, получай свое, да побыстрее, черт тебя возьми, побыстрее, потому что я вот-вот всажу в тебя все, что накопилось за это время!»
— Глория, беби, — бормотал он вслух, — давай кончай! Вот так, крошка, молодец!
Женщина снова застонала, громко пронзительно вскрикнула, и Дэвид, чувствуя, как она начала содрогаться, бешено пульсировать, окончательно распалился. Больше не было нужды сдерживаться, и он отдался на волю оргазма, взорвавшись теплой струей в ее жарком, тесном отверстии, совершенно забыв в это мгновение, кто лежит под ним. Он даже не замечал, что его руки терзают Глорию, а губы сминают рот, едва ли не высасывая кровь, — она все принимала с воплями восторга и наслаждения.
— Да, любовничек, это было то, что надо, — кивнула она несколько минут спустя, придя в себя. — Только отодвинься немного, зайчик. Я чуть не задохнулась, и потом, кто-нибудь может появиться!
— Ничего себе! Теперь вдруг ты вспоминаешь о приличиях! «Кто-нибудь может появиться», — передразнил Дэвид, однако послушно откатился и, сунув в рот сигарету, потянулся к плавкам. Но Глория в отличие от Ив не обратила внимания на колкость. Как ни в чем не бывало натянув бикини, она принялась застегивать лифчик.
— Пожалуй, я бы выпила чего-нибудь. Позову-ка Хилла.
Женщина нажала кнопку звонка, вмонтированную в низкий столик около лежака. Дэвид невольно восхитился выдержкой Глории. Кто бы мог подумать, что только сейчас она визжала и царапалась в приступе исступленной страсти?
Глаза их на мгновение встретились, и Глория усмехнулась: тихо, гортанно, чувственно.
— Не пытайся просчитать меня, Дэвид, дорогуша. Зря время потратишь. Я целый год посещала психоаналитика, но даже ему не удалось вынюхать, что творится у меня в голове. И никому не удастся.
— Даже Говарду? — не удержался Дэвид от злобного выпада.
Глория снова улыбнулась.
— Особенно Говарду, как бы он ни старался. Правда, он понимает меня лучше других. Честно говоря, второго такого, как он, не сыскать. Он прекрасно сознает, что малютке Глории нужно время от времени слегка развлечься, ибо однообразие мне ужасно надоедает. Гови не возражает, если я схожу налево, поскольку я всегда к его услугам.
Глория надела темные очки и вновь откинулась на лежак.
— Скажи Хиллу, чтобы принес большой стакан дайкири похолоднее, ладно? А я подремлю немного, пока он не вернется. Давно мне не было так хорошо и спокойно. От тебя гораздо больше толку, когда ты трезв, дорогой. Прошу запомнить на будущее.