Посох, палка и палач
Шрифт:
Три других покупательницы (они уже успели прикрепиться друг к другу и теперь изо всех сил пытаются отделиться. Следующий текст они произносят задыхаясь и перебивая друг друга).Кивки и знаки в больницу. Мы, Сабина, Андреа и Ингрид, три подруги из Граца. Наша четвертая подруга тяжело заболела и сейчас лежит в больнице. В палате у нашей подруги есть телевизор. И когда в Эннштале проходили соревнования женщин по лыжным гонкам, она включила телевизор. Случайно в кадр, введенный наплывом, попали спутник жизни пациентки и ее дочь. Заметив, что камера направлена на них, и зная, что больная смотрит передачу, они кивнули. Наша подруга так обрадовалась, что захотела получить видеокопию передачи. Но ни одна из нас не записывала передачу. Поэтому мы трое обратились в австрийское радио ORF. Мы сообщили о желании
Мясник. Меня здесь ничто не удерживает. Ни ночь живых, ни ночь необузданных, ни ночь изворотливых и разнузданных. Иди сюда, привалим вместе камень к двери непобежденного шатра. Супер! Три бомбы, одна и та же техника! Одна перед двуязычной школой в Клагенфурте, затем ваша, господа покойники, а потом, на следующий день, еще одна, она вырвала этому рабочему фирмы по вывозу мусора, его имени я никак не могу припомнить, кусочек мяса из руки. (Что-то показывает.)Попытайтесь еще, возможно, в следующий раз получится лучше! Если сделавшие это господа случайно находятся в зале, я попрошу их подняться ко мне на сцену и объяснить сидящей в зале публике и нашим зрителям, где и зачем они изготовили все эти коробки, мемориальные доски и гипсовые плиты и надписи и перекидные выключатели. Благодарю, теперь я вижу, зачем. Дорогие зрители, вам теперь нет смысла ползать, словно рой мух, по вашим телеэкранам! Я держу этот сомнительный предмет перед камерой, чтобы вы могли его хорошенько рассмотреть. Оставайтесь на своих местах и не беспокойтесь!
Снова и снова вызывает удивление, на что способны люди, если они перерастают самих себя. На большие и мелкие дела. Кто-то в одиночку вытащил из-под трактора маленького ребенка! Кто-то умеет различать цвет карандаша на вкус!
(Он подвешивает дергающийся вязаный пакет к потолку.)
Устранение мучительной боли может быть целебным действием, убийство людей может быть целебным действием! Если смерть становится неизбежной, подмена одной причины смерти другой не является убийством в истинном значении этого слова, это всего лишь вариант ставшей неотвратимой причины смерти. Убийство в таком случае было бы действительно целебным действием!
(Он бьет своей палкой по пакету, который сразу перестает дергаться.)
Причем это вовсе не зависит от согласия больного, ибо во многих случаях находящийся в данный момент без сознания объект не чувствует целебного вмешательства.
(Снова бьет по пакету, на этот раз еще сильнее, из пакета начинает капать кровь.)
Лично я считаю: когда-нибудь должен наступить конец. Так почему не сейчас? (Аплодисменты за кадром.)Радуйтесь, что вы уже прошли через это, мои дорогие покойники. Из моих соседей никто не сказал о вас доброго слова — ни торговец, ни владелец закусочной, ни парикмахер. Имеет смысл подумать, кто был бы для нас лучше, чем вы. Я действительно считаю, что лучше вас был бы любой другой, не обязательно мертвый. Во всяком случае, дети, например, были бы для нас лучше вас, правда живые. А может, и мертвые, как вы думаете? Спросите знаменитую Оливию, больную раком! Да-да, можете спокойно обратиться к ней с вопросом, фрау Маргит! Сейчас, когда ее наконец прооперировали. Как мы все переживали за нее! Мне еще и сегодня дурно от этих переживаний.
С одной стороны, о ребенке, даже еще не родившемся, принято говорить с нежностью. Трудно понять, почему люди впадают в ярость, когда говорят о самых маленьких, они ведь никому не мешают, ну разве что играют возле вашего дома в футбол и кричат так, что дрожат оконные стекла. Да, дрожат и без труда изгибаются, для этого даже не надо поджигать дом.
Покупательница (пришивает себе в разных местах вязаные карманы).С другой стороны, нельзя сказать, что нерожденные и чужие, вроде вас,
(Знаками показывает другой покупательнице, чтобы та не прекращала вязать.)
У меня давно такое чувство, что смерть торчит, как угол стола, о который мы то и дело ударяемся, потому что не можем привыкнуть к тому, что он здесь находится, как заноза в мозгу, но не та, которая вызывает наше любопытство. Нам неинтересно знать, что лежит на этом столе. Смерть неотвратимо остается предметом этого мира, событием в нем. И нет никакой необходимости упражняться в ней, пока у нас есть специалисты, которые умеют это делать, пусть даже кустарно, на дому. По крайней мере, это отнюдь не вымирающая профессия. Еще есть люди, ею владеющие. Тут что-то лежит. А где-то стоят горы. Не терзайтесь по поводу этого ужасного события! Как бы из-за этих несчастных не случилось несчастье и с вами! Не позволяйте чувству овладевать вами, не позволяйте силе быть сильнее вас! Эй, желающий! (Зовет.)Желающие! Не всякий желающий может поехать умирать в Зальцбург.
(Давится, выплевывает вязанье, внимательно рассматривает его, бросает через плечо.)
Чужаки, даже если вы сейчас в пути, будьте внимательны! Смерть остается с нами, тогда как вы наверняка поедете дальше. Уж об этом-то мы позаботимся! Надеюсь, нас слушает сейчас хотя бы один иностранец! Да, он слушает нас. Взгляните, он уже покупает себе цветные открытки и тенниску. Но когда-нибудь должен же наступить конец!
(Полоска вязанья вырывается из держащих ее нитей. Просьба произносить нижеследующий текст сначала нормально, а потом, как и раньше, в противоположных направлениях.)
Когда господин федеральный президент был с государственным визитом в Израиле, он сделал то, что от него ожидали. С раскаянием отозвался о соучастии австрийцев в зверствах гитлеровского режима по отношению к евреям. Отчасти справедливо, отчасти нет. Справедливо, так как в Австрии, по меньшей мере, было столько же нацистов, что и в немецком рейхе. А может, и больше. Нет, потому что господин федеральный президент представляет сегодняшних австрийцев, которые в подавляющем большинстве не имели ничего общего с Гитлером хотя бы в силу своего возраста. Когда-то же надо с этим кончать.
Происходящее на сцене утрачивает единство, некоторые действующие лица продолжают пришивать себя к соседям, другие все настойчивее пытаются от них освободиться.
Одна из женщин. То, что можно попытаться, но что не удастся сделать — это определить место смерти в самой жизни, чтобы разобраться в феномене неизбежности смерти, три отдавших скорбную дань земле: все три савана из песка, — все, кому уже не поможешь, все, что еще смеется на оставшемся кусочке неба, умирает гордо, скопление звезд принимает ношу, облака и лай! Оседлав безумие, оседлав безумие, они скачут в папоротник. Как мне опять найти путь к себе? Да, как, наконец, мне вернуться в себя? Когда я ссыпаю свой путь в тот, которым шла раньше.
Другая (борясь с первой).Да, только собака могла бы отыскать след, ведущий в другого человека. Я спрашиваю вас, господин комиссар Рекс, раз уж вы находитесь здесь: какое время истинно? Конец не есть следствие начала. Начать все заново мы могли бы не иначе как покончив с тем, с чего начали! Мрачное терпение конца? Конец, я имею в виду конец поколения, которому даже не пришлось разлагаться, так как оно просто исчезло, предшествует, предшествует началу наших нерожденных, еще не появившихся на свет.